Но Яров не намерен мне давать отсрочку. Диванная подушка летит на пол, и я делаю шаг вперед, встаю между его колен. Мне неуютно, нервно покусываю нижнюю губу.
Сильные пальцы смыкаются вокруг моей кисти и тянут вниз. Ноги становятся мягкими, и я опускаюсь на подушку. Кирилл кладет мою ладонь на свое колено, поглаживая мои пальцы, и убирает свою руку.
Он хочет от меня инициативы? Черт, я не знаю, что делать дальше!
Теперь я смотрю на хозяина этих роскошных апартаментов снизу. Он никак не помогает мне, ждет, и я чувствую, как возникает напряжение между нами, которого еще минуту назад не было.
Сейчас взгляд Ярова давит мне на грудь, плотный корсет сжимает ее и делает складку меж ними глубже, а мне так хочется закрыться или сбежать. Но я стою перед ним на коленях растерянная и никак не могу решиться действовать дальше.
Кирилл чуть подает бедрами вперед, приглашая меня, а я с нарастанием ударов ритмичного барабана, что стучит внутри меня, смотрю на выпирающую ширинку.
— Ангелина, сама! — Наконец, не выдерживает он.
Отвечаю, не задумываясь, как это будет воспринято.
— Я не умею, не знаю, что делать. — И поднимаю глаза.
В его взгляде проносится обжигающий холодом ветер, раздается мужской смех.
— Еще скажи, что ты девочка?
Если он сам спрашивает, самое время сказать ему честно, что он выбрал в любовницы абсолютно неопытную партнершу. Смысла скрывать нет, я уверена, что он это сразу поймет, как только мы окажемся в постели. Он же не выгонит меня?
В голове почему-то возникают образы двух прим из шоу. Мне видится, как они обе, стоя здесь, на этом месте, обнаженные, уже тянулись бы к его паху и улыбались. Злюсь, и ничего ему не отвечаю.
— Правда? — Кирилл замирает на минуту. — Надо же…
Его жесткие пальцы ловят мой подбородок, глаза прищуриваются. Я дергаюсь, но он не отпускает.
— Что ж… буду первым.
Во мне растет сопротивление, и, кажется, он это понимает.
— Если не хочешь сегодня трогать меня, тогда ты трогаешь себя.
Выдает мне фразу, которую я не сразу понимаю. Но Кирилл уже откидывается на спинку дивана, шумно выдыхает.
— Выбирай, делаешь минет или ласкаешь себя?
Я не могу выбрать, и первое, и второе, это… Даже не знаю, что сложнее: взять в рот его член или перед ним сделать то, что он предлагает.
Но Яров решает за меня.
— Если хочешь сегодня остаться девственницей, трогаешь себя сама. Раздевайся медленно, я хочу посмотреть.
Я не понимаю, зачем ему это. Тело дрожит, коже прохладно.
— Не тяни, я могу передумать. Снимай все, оставь только пояс и чулки.
И я поднимаюсь снова, испытывая облегчение, что теперь я не на коленях перед ним. И тут же понимаю, что это такая ловушка, где нет «лучшего», мне все неудобно. Хорошо, что бокал спиртного уже действует, придавая глупой смелости, и я, дергая плечами, скидываю накидку вниз, она летит на пол, оседая пышным вуалевым облаком. Кириллу точно нравится то, что он видит. Его глаза блестят.
Медленно, пальцы не очень слушаются, я расстегиваю застежку корсета, придерживая его. Еще секунду держу, прикрывая себя. Набираюсь смелости, и эта часть аксессуара тоже летит на пол.
Давай, Ангелина, спину прямо! Соски мгновенно напрягаются, каменея.
Губы Ярова растягиваются в хищной улыбке. А я понимаю, что не знаю, как снять эти тонкие трусики.
— Иди, помогу. — Сглатывая, говорит мой мучитель.
И я не тяну, возвращаюсь, становясь между его колен.
Его тяжелая ладонь ложится на мое бедро и ползет вверх, упираясь большим пальцем в промежность. Он надавливает, а я понимаю, что перешеек трусов мокрый. Яров вжимает палец дальше, проталкивая ткань меж половых губ, издавая странный звук.
А я хватаюсь за его плечо, боясь упасть.
В одно мгновение он рвет эти кружева, стаскивая с меня останки трусов и отпуская.
— На диван, Ангелина. — Тянет сжатое в руке свидетельство моей слабости к лицу, нюхает бывшие трусы.
А я, плотно сжимая бедра, ловя момент, когда тяжелеет низ живота и становится более горячим.
Сажусь на диван подальше от Ярова.
— Я хочу видеть, быстрее, Ангелина! — Он рычит так, что мое стеснение и мутное переживание куда-то рассасывается.
Опускаю палец и сразу чувствую, как там скользко, одно легкое касание рядом с клитором и мне жарко, реагирую мелкой дрожью.
— Потрогай соски одной рукой и подрочи себя другой.
Он дает слишком конкретные указания. И я слушаюсь, трогаю, сжимаю сосок, удивляясь, насколько он стал плотным и как от груди простреливает в пах горячая стрела. А палец, опустившийся на клитор тут же усиливает ее попадание в жгущий центр.