Оглядываюсь: мягкие диванчики, низкий стол между ними, в комнате темно-серые стены и две большие абстрактные картины на них в серебристых рамах. Не знаю почему, но мне кажется, что в этих линиях я вижу фривольное. Словно мужчина прижимает девушку к себе, залезая рукой под ее юбку — на одной. И две женщины, раздевающие разгоряченного самца — на другой. Вздрагиваю и мотаю головой, снова поднимаю взгляд на изображения: только линии…
Вдруг наступает тишина.
Оглядываюсь.
За моей спиной закрывает дверь Кирилл Яров.
Сердце замирает на секунду и дальше ускоряется. Знакомый холодок, что я ощущала сегодня рядом с ним, опять напоминает о себе. Вздрагиваю явно заметно для него.
— Здесь можно регулировать освещение и громкость, — он показывает на выключатели у входа, чуть улыбаясь, словно довольный произведенным эффектом.
— Садись, — он проходит и располагается на одном из диванов.
Это не просьба, это приказ. Присаживаюсь на самый край дивана, держа, как мне кажется, ровную спину.
— Голодная? Чай, кофе, алкоголь? — непринужденный тон сбивает, я не могу сразу ответить, только качаю головой.
Даю себе мысленный подзатыльник. Нельзя показывать такую реакцию! Соберись!
— Воду можно?
— Конечно.
Он делает заказ по телефону, а я осторожно рассматриваю мужчину. Очень правильные черты лица, четко очерченные скулы, плотно сжатые мужские губы, высокий лоб с легким намеком на первую морщину, карие глаза, смотрящие сейчас не на меня, а за стекло.
Он точно занимается своей фигурой. С такого близкого расстояния, как мы сидим сейчас, мне отчетливо видны мышцы его рук, сквозь обтягивающую тело водолазку, отсутствие жира в принципе, плоский живот.
Через минуту после того, как он сделал заказ, дверь комнаты распахивает официант. И я с жадностью выпиваю налитый им стакан воды.
— Разглядела меня? Ну что, поговорим? — произносит Яров, откидываясь на спинку дивана с бокалом алкоголя в руке, — Расскажи подробно о себе: что помнишь, где жила, кого знаешь, кто знает тебя?
Глава 6 Танцуй со мной!
Что я помню?
Помню, как в палате больницы надо мной склонился человек в белом халате, он открывал рот и произносил звуки, но я не понимала ни слова. Голос звучал слишком громко, отдаваясь ударами в висках. Мужчина показывал пальцы и что-то требовал, а я не могла унять дрожь.
Мне так хотелось спрятаться под одеялом, но руки не слушались, я никак не могла ухватиться за край, чтобы натянуть его на себя.
Помню: мужчину отстранила подошедшая женщина и начала спокойно и даже ласково говорить, а потом погладила по щеке. Она вытерла мои слезы. И вдруг я четко поняла ее слова, звуки сложились, возник смысл и нашел во мне отклик:
— Спи, тебе нужно отдохнуть, потом все расскажешь.
И я уснула. А когда проснулась, она так и сидела рядом со мной на старом стуле, опустив руки на колени, с абсолютно прямой спиной. Она показалась мне королевской особой, случайно попавшей в это место. Настолько уверенной, благородной была ее осанка, жесты, поворот головы.
Ставлю стакан на стол. Вспоминаю ее позу и стараюсь сесть так, чтобы максимально соответствовать моей спасительнице.
— Когда я очнулась в больнице святого Эльма, я лежала в общей палате. Мне повезло, что в тот день навестить сотрудницу, попавшую в ту же больницу в ту же палату, пришла Анастасия Меркулова. Она была хореографом. Вы не были знакомы?
Яров пожимает плечами и ведет головой из стороны в сторону. Ну конечно, вряд ли он мог ее знать, Анастасия говорила, что много лет жила за границей, а сюда вернулась три года назад, когда закончился ее контракт в Европе и она решила, что хочет спокойствия.
У нее не было семьи, детей, здесь не было подруг. Она приехала на похороны своего родственника, и решила остаться, потому что он отписал ей в наследство большую квартиру в центре, а город наполнил ее душу ностальгическими воспоминаниями. И бывшая прима королевского балета, последние пять лет работавшая хореографом, решила открыть в этом городе детскую студию танца.
— Сначала я очень сложно воспринимала все вокруг, и Анастасия стала моим проводником. Она приходила ко мне в больницу почти каждый день и разговаривала. Рассказывала о себе, балете, своем прошлом, политике и о том, как выращивает овощи на лоджии в квартире.
В горле опять сухо. Но бутылка стоит далеко, нужно тянуться или просить мужчину. Секунду я сомневаюсь, а он уже все понимает. Берет бутылку, открывает и наклоняется в мою сторону.