Я прижимаю ладони к дивану и жду. Мне кажется, он специально так тянется, чтобы надавить на меня. С одной стороны, это раздражает, с другой, я неожиданно для самой себя чувствую тягучее приятное волнение в груди. Словно аккуратный лучик щекочет чуть выше солнечного сплетения, оставляя теплый след, дразнит, не отпуская.
Не понимаю своего состояния, не смотрю на Ярового, быстро беру стакан и отсаживаюсь глубже на диване, делаю глоток.
— Дальше.
Мужчина напоминает, что ждет рассказа, он возвращается на свой диван.
— Когда меня можно было выписывать, возникла сложность, потому что врачи не могли закрыть больничные документы, полиция так и не установила мою личность. Меня никто не искал, моих данных не нашли ни в одной базе.
— Надо же…
— Это можно проверить.
— Ты помнишь имена полицейских?
— Да.
Я называю тех, кого запомнила. Хозяин клуба быстро набирает текст и оправляет его.
— И что же дальше?
— Ангелина Меркулова предложила стать моим опекуном. Мне дали временную инвалидность и в управлении социальной политики разрешили оформить новые документы.
— Эта женщина дала тебе имя и свою фамилию?
— Да.
— Адрес и ее телефон. — Он готовится писать то, что я скажу.
Но эти данные стали бесполезны.
— Она умерла. Три недели назад.
Каждый понедельник у нас с Анастасией уже несколько месяцев начинался одинаково: мы шли пешком по солнечной стороне улицы, заходили в аккуратный цветочный магазин, забирали подготовленный букет мелких цветов и спешили в танцевальную студию.
Анастасии Меркуловой удалось найти чудесную площадку для своего детища недалеко от ее квартиры.
Очень лаконичное и простое здание снаружи было полно света, за счет высоких потолков и больших окон, и казалось мне самым лучшим местом не свете. Три класса, раздевалки и душевые, кабинет для преподавателей, большой холл с удобными скамейками, где ждали родители. Анастасия говорила мне, что договор на аренду помещения подписан на десять лет, так что у нее есть время создать что-то очень интересное. Мы занимали часть первого этажа здания, на другой половине работал большой центр иностранных языков. На верхних уровнях были офисы, поэтому казалось, что все здание дышит, живет очень насыщенной жизнью.
В то утро мы тоже пришли, как всегда, а потом моему опекуну позвонили.
Вздыхаю, выстраиваю мысли, о чем рассказать, не о букетах же… И о чем не говорить.
— Подробнее.
Он словно развлекается со мной. То на минуту выступает в роли галантного кавалера, то превращается в дознавателя. Ежусь. Опасный человек, я кожей это чувствую!
Руки сами впиваются в край дивана.
— Мы пришли утром вместе в студию, ей позвонили. Анастасия сказала, что скоро вернется и попросила заменить ее на занятии с малышами, вышла. — Сглатываю, голос подрагивает, сдерживаю ком в груди, что снова возник у меня. — Ее сбила машина, недалеко, у сквера. Врачи не смогли спасти. Три дня в коме и сердце остановилось.
Этот бесчувственный человек не собирается соболезновать или говорить, что ему жаль. Конечно, ведь ему не жаль!
— Кто ей звонил?
— Что?
— От кого был звонок?
— Не знаю… Ее телефон потерялся.
Он хмыкает, это получается так надменно, что мне хочется его стукнуть, но понятно, что я не осмеливаюсь даже сказать слово в ответ.
Ему приходят сообщения на телефон, и он их читает, а я жду, глядя на то, как медленно Яров ведет пальцем по экрану, хмурится.
— И где ты теперь живешь? — наконец он решает продолжить свой допрос.
— У подруги, — тут же соображаю, что это хорошая идея: показать ему, что у меня есть люди, которые будут меня искать! — Она уже с ума, наверное, сошла, я не могу ей позвонить, телефон разряжен. Татьяна меня потеряла!
— Да? Чтобы твоя подружка не переживала, я найду, кто может сделать ее вечер интереснее, задать вопросы и успокоить. Номер и адрес?
Это приказ.
И мне уже совсем не хочется давать контакты Татьяны! Вот же… Мне кажется, что я ему проигрываю вчистую.
Получается, я свою соседку сейчас подставляю? Несмотря на то, что внутри меня дрожь, я пытаюсь не сделать ситуацию еще хуже.
— Пообещайте, что не причините ей вреда.
А он смеется! Закинув голову и сотрясаясь, этот мужчина хохочет очень громко. И так же резко, как начал, останавливается в одно мгновение.
— Все в порядке будет с твоей подружкой. Ну?
И я диктую адрес, говорю, что номер не помню на память.
Ох, Таня, надеюсь, ты не проклянешь меня, когда на пороге твоей квартиры появится амбал от Ярова.