- Евгения Владимировна, а вы всегда произносите молитву перед тем, как сесть за стол? – поинтересовалась я, взяв свой рабочий блокнот и усаживаясь поближе к креслу хозяйки.
- Да, милая, всегда. Это у нас с Нонной еще с гимназии повелось. Помните? Гимназия наша при монастыре была, - ответила Евгения Владимировна и присела рядом с очередным альбомом в руках.
- Ах, да, простите, конечно.
Мне стало неудобно за свою девичью память, и я постаралась перевести беседу в другое русло.
- Евгения Владимировна, а что произошло дальше с Харитоновым, Руничем, Чардыниным? – взяв себя в руки, с профессиональным интересом спросила я хозяйку.
- Да, в общем-то, их судьба известна. Могу добавить только, что Дмитрий Иванович Харитонов и в Германии недолго задержался, но какое-то время он еще вел активную деятельность, постоянно разыскивая новые возможности для расширения своего дела, - с этими словами Евгения Владимировна открыла альбом с наклеенными на его страницах вырезками из старых газет и журналов.
- Вот, посмотрите: статья из русскоязычного журнала «Киноискусство», за 1923-й год. Читайте вслух, - хозяйка протянула мне альбом, и я прочитала следующее:
««Харитонов-Фильм-Берлин» - Германия, май 1923 года.
С 20-го марта с.г. я вышел из дела «Атлантик-Харитонов-Фильм». Выражаю своей клиентуре благодарность за оказанное мне доверие. Одновременно извещаю, что в настоящее время я являюсь членом правления «Цезарь-Фильм» в Берлине, куда вошла также моя фирма «Харитонов-Фильм». Все запросы прошу направлять по указанному выше адресу.
С почтением,
Д.Харитонов – «Стандарт-Фильм и К»».
- И следующее рекламное объявление тоже читайте, - настоятельно попросила Евгения Владимировна.
Я с интересом читала дальше:
«Отдел производства «Харитонов-Фильм» для постановок этого года приобретет сценарии – предпочтительно художественные салонные драмы, иллюстрирующие русскую жизнь и произведения русских классиков».
- Дмитрий Иванович не изменял себе. Даже находясь в эмиграции, с большими финансовыми проблемами, он все равно пытался донести до европейского зрителя нашу культуру, пропагандируя ее через свои новые фильмы! – с восклицанием заметила Евгения Владимировна.
Я внимательно посмотрела на хозяйку и молча утвердительно кивнула головой. Евгения Владимировна продолжала:
- Так или иначе, из-за конкуренции с американцами в немецком кино тоже сложилась тяжелая ситуация, а она, в свою очередь, стала причиной многих мытарств российских кинематографистов. Одни отошли от кино и занялись иным делом, другие перебивались участием в редких постановках, а некоторые, потеряв надежду найти работу в Германии, уехали во Францию.
Штурмовать новые высоты отправляется во Францию и Дмитрий Иванович. В Париж он добрался в конце февраля 1924-го года. А дальше опять: то хорошо, то плохо, и так до конца…
- А что же Осип Ильич? Не поехал с ним? – спросила я, не отрывая глаз от газетных и журнальных вырезок в потрепанном временем альбоме.
- Уехал, только чуть позже. Видимо, заканчивал съемки. Рунич перебирается в Париж в 1925-ом. Очень интересно то, что работа работой, но Осип нашел в себе силы побороть боль по моей ушедшей маме и познакомился со своей будущей женой, дочерью генерала и фрейлины двора, балериной Ниной Павлищевой. Через год они переехали в Латвию. Осип вернулся на драматическую сцену, выступал в труппе Рижского русского драматического театра и проводил творческие встречи после сеансов немого кино, рассказывая о былых временах. Кажется, в 1939-ом Осип Ильич с женой перебираются в Южную Африку. На тот момент в Йоханнесбурге проживало несколько десятков тысяч русских эмигрантов. Осип и Нина стали душой общества: они организовывали концерты, выставки, вечера и искренне радовались победе Советского Союза над фашизмом. Рунич ушел из жизни почти вместе с Харитоновым: один – в 1947-ом, а второй чуть раньше – в 1946-ом году. Вот так вот, милая, - закончила свой рассказ Евгения Владимировна.
- Очень интересно! – восторженно отметила я и еще раз обвела взглядом комнату хозяйки. Все так же тикали напольные часы, отсчитывая неумолимый бег времени, а с комода на меня смотрели пожелтевшие фотографии. Мое внимание привлекло фото Александра Вертинского, аккуратно вставленное в серебристую рамочку и стоящее чуть поодаль от семейных фотографий.
- Евгения Владимировна, мы совсем забыли о Саше Вертинском. Что случилось с ним после того, как он прибыл в Константинополь? – обратилась я к хозяйке, которая уже спешила поставить на стол сахарное печенье.