– За ночь, что дает нам силу! За кровь, что делает нас бессмертными! Pasta sunt servanda…
Анна видела, как запах крови будоражит вампиров. В их глазах загорался красный огонек, и было в этих взглядах в тот момент что-то жуткое, пугающее, леденящее душу.
ГЛАВА 6
– Какое кощунство! – Эстер шумно опустила свой пустой кубок на стол и хищно облизнула заалевшие губы. – Говорить на языке древних и пить овечью кровь!
– Кровь дарована нам, чтобы продлить жизнь, а использование же человеческой способно ее резко прервать, – напомнил матери Борис.
– Да тошно уже от такой жизни! – махнула рукой старуха и зачерпнула из котла добрую порцию похлебки. – Позора не оберешься, если кто узнает, до чего мы докатились!
– Да кто узнает? – вмешалась в разговор Виктория. – Мы уже лет сто не встречали ни одной вампирской семьи!
– Потому что ваше поколение измельчало! – Эстер выкинула вперед костлявый палец с острым загнутым когтем на конце. – Забились под камни и сидите, боитесь морды высунуть.
– Мама… – попытался остановить старую вампиршу Борис. – Давай спокойно поужинаем. После твоих революционных речей меня всегда несварение мучает!
– Жаль, что совесть тебя не мучает! Это же надо! У меня было семь сыновей. Шесть храбрецов и один скользкий трусливый лягушонок…
– Мама! Прошу…
– Если бы твой отец дожил до этого момента, он бы мгновенно умер от стыда! – Эстер хищно вгрызлась в баранью ногу.
– Мы не победили бы в этой войне! – хлопнул по столу Борис так сильно, что Анна вздрогнула. – Нас осталось слишком мало.
– Ты слизняк, Борис! Я стыжусь, что я твоя мать! – старуха оскалилась и сверкнула глазами. – Слишком мало! Послушайте это! Мы в силах за ночь уничтожить целую деревню! Было бы желание... Они боятся нас! – при этих словах Эстер ткнула пальцев в Анну, сидящую рядом. Девушка невольно втянула голову в плечи.
– Но мы бессильны против людей днем, – все взгляды устремились на Дэни, который замер, не донеся кусок мяса до рта.
– Чепуха! – возразила внуку бабка. – Испокон веков вампиры жили в неприступных крепостях, куда не проберется ни один смертный. Кому, скажите, пришло в голову менять этот порядок вещей?
– Полагаю, что отцу и его соратникам, – развел руками отец. – Это же они решили заставить людей служить вампирам!
– А ты считаешь, что это плохая идея? Лучше всю жизнь убегать и прятаться? – старуха клокотала от гнева. – По мне лучше умереть сражаясь, чем жить, так как мы живем сейчас!
– А я согласен с бабушкой, – подал голос Марк. – Мы вампиры. Мы гораздо более высшие существа, чем люди. Извини, Анна, – он подмигнул покрасневшей от услышанного девушке. – Почему мы должны пресмыкаться, когда можем властвовать?
– Хватит! – Борис закипел от ярости, вскочил из-за стола, опрокинув стул, на котором сидел. – Пока я глава клана, все будут делать то, что я скажу! Всем ясно?
Сидящие за столом опустили глаза в пол. Отец скомкал салфетку, швырнул ее на свою тарелку и решительным шагом вышел из столовой. Виктория извинилась, закончила ужин и последовала за мужем.
Анна, весь ужин просидевшая молча, сжалась в комок и подняла взгляд от своей тарелки. Она кожей почувствовала устремленные на нее четыре пары колючих глаз.
– Я слышал, ты скоро присоединишься к клану, Анна? – обратился к ней Алекс.
– Я еще не решила… – неуверенно протянула девушка. – Отец сказал, что у меня есть месяц, чтобы все обдумать.
– Советую тебе принять правильное решение! – Эстер, кряхтя, выбралась из-за стола. – Славно поужинали! Хоть овечья кровь уже сидит в моей старой печенке! Всем удачной охоты!
Когда старуха покинула столовую, все расслабились. У Эстер был дар накалять атмосферу вокруг себя. Но ее можно было оправдать. Новые правила, введенные ее младшим, и, по ее мнению, самым неудачным и слабым из всех, сыном приводили ее в ярость. Все, за что боролся ее муж и старшие дети предалось забвению, а ей пришлось отказаться от старых привычек и жить унизительной для любого вампира жизнью – утолять жажду низкопробным скотом и прятаться от людей. Было от чего обидеться на весь свет и превратиться в старую грымзу.
– Бабушка сегодня в ударе, – рассмеялся Дэни, дожевывая жирный кусок баранины. – Никогда не видел отца таким злым!