Конан в ошеломлении держал щит перед собой как большое блюдо, а на нем, между двух золотых аквилонских львов, огромной каплей крови багровело Сердце бога, магическая искра, озаряющая тьму, в коей равно были заключены спасение и проклятие; великий талисман, пришедший издалека, из неведомых пространств и древних времен. На мгновение королю почудилось, что в мерцающей его глубине всплывают образы тех, кто пытался похитить или защитить сокровище: хищная физиономия Каборры, глуповатая - Лайоналя, надменная - Мантия Кроата, невозмутимая - Минь Сао; маячили там и одутловатое насмешливое лицо шемита Сирама, и строгие глаза Хадрата, жреца Асуры, и бледные щеки ювелира Фарнана, и смуглый лик Паллантида, и жуткое виденье твари из подземелья под тарантийским святилищем. Всех, всех показал ему магический камень, а последним, затмевая череду иных обличий, всплыло лицо королевы, и Конан будто бы вновь услышал ее слова: "Ты замыслил великое, муж мой, так будь же осторожен! И знай, что враги наши многочисленны и коварны, и они не дремлют! Им не сломить нас силой; значит, жди какой-то хитрости. Любой! Чародейства, измены, кражи!"
Но королева защитила талисман. Защитила от всего - от злого чародейства, от измены, от кражи! Спрятала так, как может сделать лишь мудрая женщина, чей разум опережает и коварство мага, и ловкость вора, и грубую силу грабителя, и мощь демонической твари.
Он поднял взгляд на Зенобию, будто вопрошая - что ж ты мне не сказала, красавица моя? Почему заставила тревожиться? Почему не объяснила прямо, но лишь намекнула на добрые свои предчувствия? Почему? Почему?..
Но Зенобия лишь молчаливо улыбалась в ответ, и магия алых ее губ и сияющего торжеством взгляда пробудила в памяти Конана другие слова, сказанные шемитом Сирамом, хитроумнейшим из хитроумных. Что он толковал о тайнах и секретах? Что тайна, о которой знают четверо, трое или хотя бы двое, не тайна; тайна лишь то, о чем знал ты один, да забыл! Вот и Зенобия забыла; забыла до этого мига, чтобы вручить ему тайну как драгоценный дар, достойный короля. Был, правда, человек, разгадавший ее секреты и хитрости, но и он промолчал, схоронив тайну в своей необъятной утробе как лакомое блюдо. И это доказывало, что среди мужчин тоже встречаются мудрецы.
Конан поднял щит, коснулся талисмана, и в глубине его вспыхнул багровый огонь. Сияющий шар, источник космической мощи, похожий на огромный драгоценный рубин, запульсировал и замерцал ослепительным светом; живое пламя билось в нем, вздымалось над тысячами граней словно струя алого неиссякающего гейзера, соперничая яркостью с утренним солнцем. Кровавый луч потянулся к югу, пал на офирский рубеж, пронизал незримую границу, пролетел над Офиром, над Кофом, над Шемом, пронесся алой молнией над водами Стикса и, магическим предвестнико грядущего, пал на Стигию.
Солдаты взревели, но голос Просперо перекрыл шум, грохот и лязг острой стали, звенящей о щиты.
– Аквилония, вперед! - ревел полководец.
– Аквилония, вперед! - вскричал Паллантид; смуглое лицо лицо его сияло, зубы щерились в хищной улыбке.
– Аквилония, вперед! - повторил Конан, владыка и повелитель, господин над жизнью и смертью, избранник богов.
Потом он склонился в седле, поцеловал тонкие пальцы своей королевы и махнул рукой. Громами Крона грохнули барабаны, протяжный стон боевых труб взвился к небесам; колыхнулись знамена, затрепетали вымпелы на длинных пиках, засверкала на солнце бронза и сталь, заржали кони, и мерный топот тысяч копыт и подкованных железом сапог разнесся над равниной.
Армия Конана, аквилонского короля, двинулась на Ианту.Ахманов Михаил Сердце Аримана Lib.ru/Фантастика: [Регистрация] [Найти] [Рейтинги] [Обсуждения] [Новинки] [Обзоры] [Помощь] Оставить комментарий c Copyright Ахманов Михаил Обновлено: 08/09/2007. 379k. Статистика. Роман: Фэнтези Конан Ваша оценка: Аннотация:
Михаил Ахманов (Майкл Мэнсон)
Вот краткая история деяний и подвигов Конана
Киммерийца, короля великой Аквилонии.
В сорок лет он захватил тарантийский престол, свергнув власть Немедидеса, племянника и наследника покойного аквилонского владыки Вилера, а затем укрепился на троне, подавив мятежи тауранских и гандерландских баронов, осмелившихся восстать против него.
В год Дракона, когда Конану исполнилось сорок пять, грянула Немедийская война. Повелитель
Немедии Тараск со своими сообщниками, при поддержке древнего мага Ксальтотуна, вторгся в Аквилонию; войско Конана было разбито, столица захвачена, а сам киммериец попал в плен к колдуну. Ему удалось бежать; и, собрав силы, он нанес врагам сокрушительное поражение. После тех славных битв он обрел три сокровища: мир и покой в своей стране, могучий талисман, называвшийся Сердцем Аримана, и королеву, прекрасную Зенобию, подарившую ему вскоре сына, принца Конна.
Через восемь лет аквилонские армии под предводительством короля сокрушили мощь южных хайборийских держав, Офира и Кофа, Аргоса и Зингары;
Аквилония получила выход к морю, и ее гарнизоны встали на границе Стигии. Спустя три-четыре года
Конан предпринял поход в Гиперборею, уничтожив колдовской орден магов Белой Руки. Еще через пять-шесть лет, когда ему было уже за шестьдесят, он обрушился на Стигию, разбил ее войска, рассеял и перебил жрецов Сета, чародеев Черного Круга, а главу их Тот-Амона долго преследовал, пока не настиг в дебрях Черных Королевств и не убил.
Совершив сие, Великий Киммериец счел, что долг его перед богами и людьми исполнен. Оставив аквилонский престол своему сыну, он, в возрасте шестидесяти пяти лет, отправился в Западный Океан на поиски новых земель и приключений.
И более о нем не слышали ничего.
Из Аквилонских Летописей, хранящихся в
Королевском Архиве в Тарантии.
Глава 1. Талисман
Кровавый шар тлел затаенным блеском в полумраке сокровищницы. Огонь его был сейчас незаметен, скрытый пологом заклинаний, хранивших сокровище от чужой и жадной руки, и камень казался обычным рубином - багровым, темного оттенка и изрядной величины, без малого с кулак. Но в сундуках Конана, аквилонского владыки, нашлись бы рубины и побольше и поярче цветом, не говоря уж о редкостных алых алмазах, подобных сгусткам застывшего пламени. Были у него и другие красные камни, радующие глаз переливами утренней зари или тихим вечерним сиянием заката; были огненные опалы из Черных Королевств, были розовые жемчужины с островов Вендийского моря, был полупрозрачный багряный нефрит из далекого Кхитая. И другие камни хранились в сокровищнице, золотистые и белые, цвета солнца, луны и северных снегов, синие и голубые, оттенков моря и неба, темно-фиолетовые и прозрачные, цвета ночи и дня, серые с игристыми блестками и мрачно-черные, цвета драгоценной парчи и бархата, желто-коричневые и зеленые, напоминавшие тигриные и кошачьи глаза. Но красных самоцветов скопилось тут особенно много, ибо были они к лицу Зенобии, прекрасной королеве Конана.
Но все эти груды драгоценностей, включая и золото в слитках и монетах, лежали в ларчиках, ларцах и сундуках, в мешках и мешочках, в шкатулках и кошелях, тогда как багровому шару было отведено особое место - в дальнем конце помещения, в алькове под стрельчатыми сводами, на невысоком постаменте из черного мрамора. И всякий гость, коего Конан приводил сюда - дабы наградить или внушить уважение и страх своим несметным богатством - мог любоваться багровым рубином беспрепятственно и думать о том, что камень сей стоит дороже всех сокровищ земных. Не только лежавших здесь, в продолговатом длинном зале под тарантийским дворцом*) владык Аквилонии, но и тех, что принадлежали прочим императорам и королям, князьям и нобилям, купцам и торговцам, сколько бы не насчитывалось их на Туранском материке**) от западных до восточных морей.