Огромная плита, как бы нехотя, стала подниматься вверх, открывая ход, в который девушка с любопытством и опасением заглянула и увидела огромный, освещённый зал и небольшой самолёт. Ничего опасного не было видно, однако юная исследовательница отступила назад, так и не войдя в храм, и села в свой автомобиль, погрузившись в размышления.
Прошло два часа.
Девушка снова покинула автомобиль и на сей раз, не задумываясь, вступила в старый храм. Вторая система защиты была остановлена, но первая по-прежнему работала.
Исследовательница тихо и осторожно вошла в жилые комнаты, будто опасаясь кого-то потревожить. Она внимательно и с восхищением рассматривала мебель, посуду и различные изящные безделушки, но, пройдя десяток комнат, обнаружила в одном из помещений двух девушек, полулежащих в огромных мягких креслах. Обе были одеты в красивые белые одежды и на своих поясах имели огнестрельное и холодное оружие; возле их ног валялись компасы и фонарики, причём последние тускло светили. Однако, несмотря на отсутствие признаков разложения и внешне здоровый, хотя и несколько бледный вид, девушки казались мёртвыми. Но та, что вновь открыла храм Армы, с радостным криком бросилась к ним и принялась тормошить их. Через несколько минут стало заметно, что эти две начали дышать, их лица порозовели, а окоченевшие мышцы обретают былую подвижность и мягкость. Это было хорошее предзнаменование, и юная исследовательница решила вначале разбудить смуглую девушку, а после – другую, с роскошными золотистыми волосами. Заставить проснуться этих двух оказалось нелегко.
Приведя в чувство одну, её спасительница едва не сошла с ума от радости и волнения, а потому не смогла произнести внятно ни слова. В восторге она едва не пританцовывала, ожидая, когда очнувшаяся окончательно придёт в себя.
– Кто ты? Почему ты здесь? – спросила проснувшаяся, приподнимаясь и глядя вокруг, но, что-то вспомнив, быстро добавила: – Кем бы ты ни была, спасибо, что разбудила меня. Нужно привести в чувство Олдаму и покинуть немедленно храм. Нам здесь грозит опасность.
Незнакомка, глядя на неё сияющими от счастья глазами, с готовностью принялась помогать ей, и они через две минуты привели в чувство другую. Эта, пробудившаяся, чувствовала себя неважно и с трудом начинала понимать, что происходит вокруг.
– Я очень благодарна тебе за помощь, но кто ты? Мне кажется знакомым твоё лицо, – сказала Глориоза, всматриваясь в незнакомку и помогая подруге удерживаться на ногах.
– Глориоза, ты бредишь, – со стоном пробормотала Олдама, ощущая боль в голове и лёгких.
В её мыслях был полный туман, а что он скрывал, она пока никак не могла разобрать.
Их спасительница немного разочарованно вздохнула, но тут же, улыбнувшись, произнесла:
– Олдама, Глориоза, вы забыли меня? Ведь я – Лейла Амертсон.
– Лейла?!! – с недоверием и удивлением произнесла Глориоза и вопросительно посмотрела на Олдаму, которая ответила непонимающим взглядом и пожатием плеч.
Изобретательница ещё недостаточно проснулась, чтобы воспринимать происходящее как явь, а не бред.
– Ты внучка Самуила и Беатрисы Амертсон? – переспросила индианка, окинув девушку недоверчивым взглядом.
– Да! – радостно подтвердила Лейла, надеясь, что теперь её узнали.
Глориоза от удивления упустила Олдаму и та, не в состоянии ещё сносно держаться на ногах, беспомощно плюхнулась обратно в кресло, чуть не утянув за собой и Лейлу, поддерживавшую её. Индианка тоже села – новость выбила у неё почву из-под ног. Подруги, в полном ступоре, уставились на девушку.
– Это невозможно! – пробормотала ошарашенная изобретательница. – Похоже, милая Глориоза, мы сходим с ума. Несомненно, это действие снотворного газа, нам надо уходить отсюда.
– Нет, Олдама, опасности больше нет, и вы не сошли с ума, – возразила Лейла, вновь подавая ей руку и помогая встать. – Просто вы спали в этом храме почти двенадцать лет, и я успела вырасти.
– Нет! Не может быть! – затрясла головой Олдама, не желая принимать такой факт. Её взгляд случайно упал на ближайшее зеркало. – У меня даже причёска не испортилась! Вот, сама посмотри.