Проворная индианка, оставаясь хладнокровной и спокойной, действовала быстро. Никто не успел и рта открыть, как её кинжал, до этого мгновения находившийся в ножнах, вдруг погрузился в полупрозрачное тело призрака. Но молниеносный и мастерски нанесённый удар не прошёл для Глориозы безболезненно и не остался безответным – по кинжалу скользнула молния и ударила по пальцам девушки, рассыпавшись каскадом искр.
Индианка отпрянула, издав сквозь сжатые зубы чуть слышный стон ярости и боли, но при этом кинжала из руки не выпустила.
– Но попробовать всё же стоило, – прошептала Глориоза в ответ на неодобрительный взгляд командира.
– Не вздумайте досаждать мне впредь подобным образом, – пригрозил призрак.
– Мы не станем этого делать, – заверила его Модеста. – Лучше скажи, чего хочешь? Зачем мучаешь этих людей, если все твои приказы исполняются. Может, надо ещё что-нибудь взорвать?
Напоминание о взрывах вызвало у призрака непонятное для живых волнение, казалось, что он чем-то встревожен.
– Я не знаю, кто ты, но, вероятно, ты сможешь мне помочь, – сказал призрак, обращаясь к Модесте.
– Хорошо, отпусти этих детей и женщину, и мы поговорим, – предложила та.
Положившись на её дипломатию, стоявшие рядом с Модестой молчали, хоть, если внимательно присмотреться, можно было заметить, что воинственная и неугомонная Глориоза обдумывала новый план атаки призрака-убийцы, да и Олдама не просто так смотрит на это существо, вероятно размышляя о его природе и из какой энергии оно состоит.
– Я не отпущу их, они мои заложники! – отозвалось привидение.
Сохраняя невозмутимость, Модеста спросила:
– Заложники? Тогда чего ты хочешь?
– Пусть уберут бомбу, гробница не должна взорваться!
– А почему?
– Так надо! Я так хочу!
– Но это же чушь! Ведь ты сам приказал взорвать её.
– Гробница должна остаться целой! – настаивал призрак, теряя терпение и самообладание.
– Это невозможно! – продолжала спорить Модеста, надеясь заставить призрака делать то, что ей надо, и при этом удержать его от расправы над людьми. – Уже ничего нельзя сделать.
– Нет! – истерично взвизгнул призрак.
– Да, – твёрдо ответила Модеста, заметив, что противник достаточно сломлен.
– Я сделаю всё, что ты захочешь, только спаси мою гробницу!
Его гробницу – отметила командир, мысленно улыбнувшись. Это несколько упрощало дело, как ей казалось.
– Хорошо, я подумаю, – с самым безразличным видом, какой только могла изобразить, пообещала Модеста.
Она даже сделала такое движение, будто собиралась развернуться и уйти прочь.
– Подумаешь?! – привидение было вне себя от возмущения и отчаяния и даже перестало целиться кинжалом в заложников. – Нет! Гробницу надо спасать сейчас, иначе будет поздно!
– Ладно, но прежде отпусти заложников.
– И не подумаю!
– Тогда как хочешь, пусть каждый останется при своём, – пожала плечами Модеста, очень убедительно изображая полное равнодушие к судьбе пленников.
– Она играет с огнём, она их погубит, – раздался позади отчаянно-горестный шёпот Дариса, кинувшегося вперёд.
Тенирет и Глориоза молча успели его перехватить и отодвинуть назад.
– Хорошо. Я отпущу их, – сдался призрак, – но только если ты займёшь их место.
– Согласна, – не раздумывая, ответила Модеста, довольная, что решила половину проблемы.
Дарис поспешно уводил свою семью из дома, а добровольную заложницу окружили те же мерцающие кольца. Видимо, два и более объектов, находившихся на достаточном расстоянии друг от друга, призрак не мог контролировать одновременно.
– Теперь идём, – приказал неугомонный дух, указав на дверь. – Но сначала запри этих людей здесь в комнате. А если я увижу, что они выбрались отсюда и следуют за нами, то будут убиты.
Олдама, Глориоза и Тенирет подчинились этому требованию и позволили запереть себя. Модеста со своим конвоиром покинула дом. Но, несмотря на всё происходящее, её одолевало любопытство.
– Скажи, кто ты, зачем нужно было взрывать дома и почему гробница должна остаться целой? – спросила Модеста.