Это не было демонстрацией мастерства воина с целью меня впечатлить. Все было так быстро, уверенно и просто, будто он делает это каждый раз, даже когда рядом нет зрителей.
Я застыла. Сейчас Саид Харезми подойдёт к машине, откроет дверцу… мне понадобится вся моя смелость, чтобы выйти из нее и не упасть в обморок. К такому эффектному появлению и собственному ступору я была точно не готова.
Но то, что произошло дальше, меня удивило. Шейх Песков повернул голову. Не знаю, увидел ли он мой офигевший взгляд сквозь стекло, либо же просто почувствовал его, осталось загадкой. Но наши глаза встретились.
Горячая волна, похожая на накат расплавленной лавы, накрыла меня от макушки до пят, опалив дыханием пустыни и ярким пламенем, не оставив никакого шанса избежать пока еще ментального контакта.
Он не мог рассмотреть меня в деталях. Не мог знать, что я похожа на шейху Аль Махаби. То, что в качестве аргумента Брок мог показать Ассасину мои фото, я не подумала. Я вообще не могла думать.
Как быть дальше? Я забуду все вопросы, да что там, родную речь, когда этот мужчина со мной заговорит! Меня утомила долгая дорога и жар пустыни. А теперь еще накрыло жаром, который никуда не исчезнет и под покровом ночи. Разве что разгорится сильнее.
Ассасин склонил голову набок. На его суровом лице не появилось ни тени улыбки. Он что-то отрывисто сказал моему сопровождающему… а затем развернулся и вернулся к своему скакуну. Придержал за поводья, ловко запрыгнув, а затем, развернувшись, поскакал прочь, только заклубилась в свете фар песчаная пыль, понятая конскими копытами.
Ну и что, скажите мне, это все значило?
Я была окончательно сбита с толку. И когда мне предложили выйти из машины и пройти оставшийся километр пешком, возражать не стала, лишь попросила осторожнее обращаться с моей техникой и вещами.
Но поведение Саида не давало мне покоя! Более того – оно меня взбесило, как оказалось.
- Когда я увижу вашего вождя? – притворившись, что не узнала Ассасина в ловком всаднике, поинтересовалась я.
- Шейх пустыни велел вам хорошо отдохнуть с дороги и выспаться, - ответил сопровождающий меня мужчина. – Завтра вы сможете встретиться с ним и наконец задать все свои вопросы…
Глава 8
Я была все еще возмущена и дезориентирована поведением Саида. Нет, нормально? Что он хотел доказать подобным поведением? Что какая-то журналистка, тем более женщина, не заслуживает человеческого внимания, а все, на что может рассчитывать – это поверхностей осмотр сквозь лобовое стекло? Что бы это ни было, стало неприятно. Варвар показал мне мое истинное место. То, что главное опасение не сбылось – никто меня не потащил за волосы в шатер и не надругался, в этот момент меня вообще мало волновало!
Я чувствовала себя уставшей и расстроенной. Особенно на фоне того ошеломительного впечатления, которое успел произвести Ассасин своими играми с мечами и эффектным появлением.
Поселение, больше похожее на военный лагерь, в этот поздний час было практически пустынным. Как потом окажется, я просто не заметила часовых, что, не исключено, держали меня на прицеле. Отмахнулась от ощущения пристального взгляда в спину и подавила зевок. В то же время показалось, что где-то прозвучал женский плач, но, скорее всего, это тоже были игры уставшего сознания.
Меня привели в огромный шатер. Богатое убранство и отделка потолка и стен говорили о том, что это не временное пристанище, его обустраивали на длительное время. Мужчины поклонились, оставив мои вещи у входа, и поспешно вышли.
Я стянула с головы платок. Пряди волос прилипли ко лбу и вискам. Как я вынесу в таком убранстве дневной зной? Хорошо, что это всего лишь несколько дней. Больше здесь выдержит только безумец.
Перезвон монет оказался бренчанием подвески на лбу у женщины, которую от усталости я не заметила. Она стояла в арочном проеме, задрапированном тяжелой тканью, с ажурным кофейником в руках. Я растерянно улыбнулась.
- Доброй ночи. Простите, я не знала, что здесь кто-то есть.
Ее улыбка показалась мне натянутой. Только черные глаза на смуглом лице смотрели пристально, оценивающе, возможно, даже недружелюбно – но обладатели темных глаз умели скрывать свои эмоции.
- Ниспошлет Аллах ласковые лучи солнца, - безжалостно коверкая язык, произнесла женщина. Видимо, это было приветствие. – Я помогу переодеться и накормлю. Моё имя Фируза.