– Что у нее со зрачками? Она больная?
Меня действительно лихорадило, и я едва держалась на ногах – то ли из-за потери крови, то ли из-за действия проникшего в кровь токсина. Но лорд не мог видеть ран, нанесенных креагнусом, ведь они оставались только на той ипостаси, которая их получила. Однако проблема, которую он заметил, была слишком очевидной, чтобы принять ее за обычную усталость.
– Тенера – охотница, она привыкла к травмам, полученным на охоте, – ответила Хранительница.
– Ты довольна ее трудом?
– Она достаточно смела, чтобы вступить в схватку с креагнусом.
– Превосходно.
И уже мне:
– Ты знаешь, судьба жестоко над тобой посмеялась. Я не могу оторвать взгляда от этой утонченной, капризной красоты, от этой ослепительно белой кожи, от этих холодных зеленых глаз, обрамленных черными ресницами.
Слова лорда, которые стали первым комплиментом в моей жизни, возымели бы гораздо больший эффект, если бы не были пронизаны едва уловимой, но ощутимой нитью омерзения. Эта нить, подобно белой змее, скользила и терялась на общем фоне восторга, который излучали окружающие девушки.
– Ты склонен преувеличивать, – с добродушной усмешкой заметил лорд с флейтой. – Она низшая. Такие, как она, совсем не управляют энергиями.
– Хранительница утверждает, что она искусная охотница и держит ее в стае ради креагнуса, – напомнил третий брат.
– Это не изменит моего мнения о ней.
– Братья, как вам эти губительные изгибы ее губ? Они словно созданы для того, чтобы доставлять удовольствие… – жадно рассматривая меня, проговорил лорд.
Впервые кто-то стоял так близко ко мне, что я могла видеть свое отражение в его глазах. Впервые меня касался мужчина. И впервые во мне пробуждались доселе неизведанные эмоции, слишком сильные, чтобы я могла их игнорировать. Меня душили отвращение и ненависть. Эти чувства отравляли мой разум, вырываясь из горла ядовитым рычанием.
– Ты только что бросила мне вызов? – угрожающе тихо спросил лорд.
– Прости, – слова вырвались прежде, чем я успела их осознать. Видимо, страх перед высшими лишил меня способности мыслить трезво.
Это треклятое «простите» грозилось обернуться для меня новыми бедами.
Я не хотела злить лорда – раздраженный лорд мог быть очень жесток. Я хорошо это знала и слишком отчетливо помнила разрушительную силу их ментальной магии. Но почему же я сама загнала себя в ту же ловушку?
– Я поражен, – с усмешкой сказал лорд с флейтой. Вернув вышивку девушке, он шагнул ко мне. – Ты хоть понимаешь ценность этого слова?
Я склонила голову.
– Если бы ты хоть раз задумалась о его смысле, ты бы не раздавала свое «прости» с такой щедростью.
– Как выразительны бывают глаза перевертыша, который знает, что обречен на смерть, но все равно надеется на снисхождение высших, – с оттенком восхищения заметил лорд с ожогами на руках.
В следующий миг я уже валялась у его ног, задыхаясь и корчась от боли.
Глава: 6
Сначала была адская боль и отчаянная попытка моего зверя взять удар на себя, но лорд не позволил этого. Обращение не произошло.
Затем пришло осознание неизбежности смерти. И вот что странно – я не боялась умереть. Превозмогая боль, я запела призывную песнь, но едва успела начать, как голос тут же оборвался.
Волосы лорда коснулись моей щеки. Его тихий, почти неуловимый голос прозвучал, как дуновение ветра:
– Ты отвратительна. Думаешь, я позволю твоей душе переродиться? Нет. Этого не будет.
Казалось, он видел все мои мысли, понимал меня и знал о моем страхе. Единственном страхе – исчезнуть навсегда.
Я обратила взгляд в сторону стаи. Стая всегда имела надо мной власть, и я верила, что тоже важна для нее. Но все оказалось совсем не так.
Вера в то, что стая пожалеет меня и призовет с бескрайних лугов Тацета моих предков, таяла с каждым вдохом.