***
– Бой с ее участием поразил аристократов своей зрелищностью, – вернул меня в реальность голос ведущего. Он прикуривал сигарету, улыбаясь уголком рта.
Ведущий был одет в обтягивающие брюки и темную шелковую рубашку с расстегнутым воротом, который открывал искусно выполненную татуировку в виде оборотня. На запястье левой руки туго обвивался плетеный шнур с круглым амулетом, покрытым витиеватыми символами.
– Я слышал, как ликовала толпа, – холодно заметил Верзила.
– Начинаю любить эту девочку, – задумчиво протянул ведущий, выпуская вонючий дым. – Что с ее ранами?
– Не смертельны.
– Тогда почему она выглядит так, словно собирается умереть?
– Ее не кормили несколько дней, чтобы озлобить перед боем, – ответил Верзила, бросив взгляд на черную лужу, все еще растекшуюся по полу. – И не напоили после. Видимо, Тоб плохо выполняет свои обязанности. Я с ним разберусь.
– Сделай это быстрее, – резко бросил ведущий. – Она нужна мне в строю.
Я услышала, как его шаги стремительно удаляются.
Виновного быстро нашли. Его наказали ударами плети и заставили выполнять свою работу. Теперь он дважды в день менял воду и оставлял в миске кусок верблюжьей вырезки, боясь встретиться со мной взглядом.
Глава: 14
Тоб был высоким смуглолицым юношей с худощавым жилистым телом, резко очерченными скулами и густой темной шевелюрой. Длинные тени от его ресниц падали на глаза, серые, как пасмурное утро, которые в тусклом свете потолочных ламп казались почти черными.
Каждый раз, когда он подходил к моей клетке, он напоминал большую раненую птицу. Глаза лихорадочно блестели, дыхание было натужным, а движения рук – резкими, словно они ему не принадлежали.
Собравшись с духом, он медленно подошел к решетке, наклонился, схватил пустую миску и тут же отскочил к стене.
– Хорошая девочка, красивая... Ты ведь не укусишь меня, правда? – взволнованно пробормотал он, возвращая миску, наполненную водой, через продольный разрез внизу решетки.
– Сегодня у тебя особенное лакомство – горб верблюда. Говорят, он стимулирует… эээ… эротическое настроение, – нервно хихикнул Тоб, но его руки затряслись, и несколько жирных кусков мяса упали на пол. Подняв грязное мясо, он швырнул его в миску и толкнул ее ко мне.
– Счастливого чавканья, – пробормотал он, поворачиваясь к выходу.
Мое злобное рычание эхом разнеслось по коридору, заставив его замереть и медленно обернуться.
– Чего тебе? – спросил он дрогнувшим голосом.
Я бросила взгляд на мясо.
– Тебе что, не нравится верблюжий горб? Ешь давай, это ведь лучше, чем крыс жрать.
Едва он сделал несколько шагов в противоположную сторону, как я зло ударила лапой по решетке.
– Да что с тобой сегодня?!
Я не шевелилась.
– Нет, нет и еще раз нет! Ты зверь! Ты не можешь быть настолько привередливой! – воскликнул он.
Несколько секунд мы молча смотрели друг на друга. Затем он, тяжело вздохнув, опустился на колени и, по локоть засунув руку в клетку, быстро схватил грязное мясо и достал его.
– Так лучше?
Я кивнула.
– Я схожу с ума! – простонал он, опускаясь на пол и вытягивая ноги. Он стер пот со лба и нервно оттянул воротник мокрой от пота футболки.
Тоб мне нравился. С каждым днем он все больше проявлял ко мне интерес. Теперь он все чаще задерживался возле моей клетки. Сначала молчал, потом начал тихонько насвистывать. А спустя время нашел во мне внимательного слушателя.
– Я знаю это место, как свои пять пальцев, – похвастался он однажды, усевшись напротив меня.
– Сегодня два года, как я попал на Арену. Еще два года – и я смогу побороться за свободу. Ты знаешь, что такое «свобода»? Свобода – это ключ, который откроет мне все двери. Я выйду наружу. Увижу солнце, голубое небо. Уйду отсюда. В отличие от тебя, у меня есть шанс. Вот только…
Он замолчал и судорожно вдохнул.
– Цена моей свободы – один бой. По закону я не имею права драться, пока мне не исполнится двадцать один. А сейчас мне девятнадцать. Значит, у меня есть время подготовиться.