– Что на этот раз? – спросил Верзила.
– Морализаторы. Эти чертовы правдолюбцы снова стенают о жестокости Арены, – протянул ведущий, растягивая губы в презрительной усмешке. – Они требуют запретить «Игры со смертью», утверждая, что иномирные твари не заслуживают смерти. И многие приговоренные тоже.
– Это не первая их попытка убить самое популярное шоу. Почему ты встревожен? – нахмурился Верзила.
– Потому что на этот раз мы на первых полосах всех газет. Нас ждет громкий судебный процесс, за которым будет следить мировая пресса.
– Найми лучших адвокатов и пусть это станет их головной болью.
– Уже, – отозвался ведущий сухо.
Наступила тишина. Ведущий медленно выпускал клубы дыма, внимательно разглядывая меня.
– Как у Тоба дела? Если не ошибаюсь, это его последние месяцы на Арене.
– Так и есть.
– Говоря откровенно, я заинтересован в том, чтобы он остался. Убедись, что он подпишет пожизненный контракт без права на свободу.
– А если откажется? – поинтересовался Верзила.
Я замерла, насторожившись. Ведущий затушил сигарету, выпустил последний дымный клуб и ответил:
– Тогда ты выставишь против него саму госпожу Смерть. Мальчишка не должен покинуть Арену, – он выдержал паузу и добавил: – живым.
Спокойствие, с которым был вынесен приговор, ошеломило меня. Невольно я выпустила когти и оскалилась.
Верзила тоже не был в восторге, но, не задавая лишних вопросов, опустил голову в знак согласия.
Глава: 16
Арена.
Жуткий и чужой мир, где мы ничего не можем обрести, но можем потерять самое ценное – жизнь. Темный, лишенный надежды мир, где даже боги бессильны защитить нас от уготованной участи.
Я бросила взгляд на то место, где несколько дней назад сидел Тоб.
За решеткой на полу пролегла полоса света и тени.
«Тоб… Что они с тобой сделали? Почему ты до сих пор не вернулся?» – снова и снова спрашивал во мне человек.
«Просто верь в него…» – ответила я. Он справится.
Я на мгновение замерла, после, бессильно выдохнув, продолжила мерить камеру шагами. Вдруг тяжелое эхо разорвало отвратительную тишину.
У дверей камеры появился Тоб. Прислонив руку к груди и исказив лицо гримасой боли, он опустился на пол.
– Волновалась за меня? – с болезненной улыбкой спросил он.
Я тут же приблизилась и осторожно коснулась его ладони лбом.
– Я тоже рад тебя видеть, – виновато пробормотал Тоб, опустив голову. – Прости, что не пришел. У моего противника были железные кулаки. Ничего не мог с этим поделать. Два сломанных ребра и гематома размером с куриное яйцо приковали меня к больничной койке на все эти дни.
«Ты пришел. Разве это не главное?»
Меж бровей Тоба пролегла глубокая складка. На его бледном лице тревожно блеснули глаза.
– Ко мне приходил Верзила, – тихо сказал он. – Вместо финального боя Арена предлагает мне пожизненный контракт без права выхода на свободу.
Я отстранилась, настороженно наблюдая за его реакцией.
– Что такое? Хочешь узнать, какой ответ я дал?
Я молчала, охваченная дурным предчувствием.
– Разве это не очевидно? Я разорвал этот контракт на мелкие клочки!
Глухой рык вырвался из моего горла, отражая ярость человека внутри меня.
– Неужели ты думаешь, что я мог подписать этот чертов контракт и остаться узником Арены до конца своих дней?! – вспылил Тоб и тут же скривился от боли, хватаясь за ребра.
Едва переводя дыхание, он постарался успокоиться. Его голос стал слабым и дрожащим:
– Этого ты мне желаешь?
Мой взгляд говорил о другом: В противном случае Верзила исполнит свой долг.
– Хватит так на меня смотреть! – вспыхнул Тоб, избегая моего взгляда. – Последнее, что я сделаю, – это останусь здесь, на Арене! Ты не сможешь меня удержать. Никто не сможет! Я приму этот бой и сделаю все, чтобы выжить.
Я прижала уши и раскрыла пасть, но прежде чем дать волю гневу, он продолжил: