– Жалкое зрелище, – сказал ведущий, и, в отвращении поведя губами, щелкнул зажигалкой. – Сможешь привести ее в норму?
– В зоопарк ее надо, а не на арену, – спокойно сказал Верзила. – Свое она уже отработала.
– В зоопарк?! – усмехнулся ведущий, выдувая из носа сигаретный дым. – На притравочную станцию или в музей под стекло. У этих ребят хотя бы есть деньги заплатить за ценный иномирный экземпляр.
Верзила промолчал.
– Рогатый со своими больными ногами, эта не в кондиции… Игры на носу, а мне высоких гостей развлекать нечем.
Снова молчание.
– Что скажешь?
– Лучше на арене смерть, чем в притравочную станцию, – прямо сказал Верзила.
– Так и сделаем, – кивнул ведущий, и, затушив сигару о каменный выступ, направился прочь.
– Мне жаль, – сказал, уходя, Верзила.
Когда пришло время для новой битвы, я вышла на арену.
На нагретом солнцем песке раскачивался огромных размеров рогоносец. Его тело, покрытое толстой шкурой, словно щитом, страдало от боли и аномальной жары. Страшные наросты окаймляли стопы его ног, причиняя нестерпимую боль.
Его большая голова склонилась под тяжестью рогов. Костистые наросты поменьше защищали его плечи и спину, они потемнели и перекосились, словно прогнившие пни. Его взгляд померк, а на светло-серых щеках пролегли темные разводы от слез.
Он плакал, плакал беззвучно.
Странно и страшно было видеть его таким. Он был исчезающей тенью тех свирепых красавцев, которых я помнила. С холодными, черными как сама бездна глазами, и длинными острыми рогами, венчающими их головы, они гуляли по просторам Сатаи – далекой и невероятно прекрасной планеты.
Рогоносец замер, уставившись на меня.
Я всмотрелась в его тусклый взгляд. Нас объединила одна никому не понятная пустота в душе. У нас больше не было цели, не было желания биться за свою жизнь. Каждый был готов подчиниться судьбе и поставить последнюю точку.
Однако в каждом из нас еще были силы для удара. Хоть и очень мало.
Я склонила голову и закрыла глаза.
Нет, я не боялась. Сердце билось ровно, потому что не было страха.
Я чувствовала его дыхание. Чувствовала, как приходят в напряжение мышцы, переставляя покрытые наростами подошвы ног и разворачивая ко мне его тело. И только тогда открыла глаза, когда поняла, что своим дыханием он поднимает в воздух песчаные облака пыли, не причиняющие мне никакого вреда.
Он стоял передо мной с опущенной головой.
«Радиххх», – прозвучал в моей голове его низкий голос.
Я хотела было сказать «прости… я не понимаю», но вовремя спохватилась.
«Что значат твои слова?» – спросила я мысленно, широко распахнутыми глазами глядя на рогоносца.
«Радиххх, – повторил он, неуклюже приподнимая голову. – Звать Радиххх».
«Тенера, – машинально ответила я, и чуть подавшись вперед, произнесла уже более уверенно: – Мое имя Тенера».
«Устать, – сказал он, бросая на меня беспомощный взгляд. – Хотеть спать».
«Понимаю. Я понимаю тебя, Радиххх», – ответила я.
«Место плохой. Тянуть к земле».
Все так. Гравитация на Сатае была ниже, чем здесь, на Земле. На родной планете я могла легко лазать по скалам, преодолевая в прыжке многие метры. Здесь на мои лапы словно навесили гири. Что уж говорить про такого гиганта, как он.
«Еда плохой».
Я улыбнулась, вспоминая островки редкой растительности, которая пробивалась меж камней во время правления миролюбивой Рете. Рогоносцы любили эту траву. Их голова заканчивалась своеобразным клювом, который мог перемалывать куда более грубые стебли.
«Звери плохой. Убивать не потому, что слабый. Хотеть убивать».
Голова разрывалась от оглушительного скрипа его голоса, но я не шевелилась, боясь оборвать это ощущение единства.
«Хотеть спать».
«Скоро, Радиххх. Скоро. Они ждут», – сказала я, бросая взгляд на решетку, за которой в темноте блестели лезвия мечей.