Понимая, что схватки между нами не будет, ведущий натравил на нас заключенных. Натужно заскрипел механизм, разом открывая ворота, поднимая решетки, и с четырех сторон на арену хлынули заключенные. Подстрекаемые словами ведущего, они бежали на нас, крича и размахивая мечами. В следующее мгновение арена пришла в движение. Радиххх направил свои рога туда, где было наибольшее скопление людей, и, выдувая пар из ноздрей, пошел в лобовую атаку. Часть заключенных он поднял на рога, остальных пропустил под собой, и они замертво упали под его ногами. С криками ужаса заключенные шарахнулись к воротам, которые к этому моменту были уже наглухо закрыты.
Я стояла в самом центре наполненной кровью арены и не могла оторвать взгляда от Радиххха.
Он был красив и беспощаден в своем последнем танце со смертью.
Болезненный удар по ногам заставил рогоносца резко уйти влево и врезаться в стену. Послышался мощный выламывающий взрыв, после которого арену накрыло облаком мраморной пыли.
Наступила гробовая тишина. Когда пыль улеглась, я увидела тела заключенных, над которыми возвышался Радиххх. С обломанными рогами и ободранным боком, он едва держался на ногах. Из ноздрей хлестала кровь.
«Тенера… – из последних сил сказал Радиххх, – Хотеть спать. Спать страшно. Нуждаться проводник».
Мне понадобились считанные секунды на то, чтобы решиться.
«Да, Радиххх. Да! – со слезами на глазах пообещала я. – Я стану твоим проводником».
«Мой путь закончиться. Радиххх уходить спокойным».
Радиххх медленно вдохнул воздух и тяжело выдохнул. В следующее мгновение свет в его глазах померк, рогоносец рухнул на песок. А я… я едва устояла на лапах, когда в мое тело горячей волной вторгся дух Радиххха.
Глава: 20
На следующий день я покинула арену.
На меня надели металлический ошейник с острыми краями, которые врезались в шею, привезли на площадь и посадили на цепь, прикованную к высокой стене. Сложенная из огромных каменных блоков, она являлась частью храма Скорби, куда каждый день приходили люди. Они бросали монетки, наполняя специальные медные чаши, желая очистить свое сердце от переживаний, а свою жизнь от болезней и потерь.
Здесь я проводила целые дни, недели и даже месяцы. Ужасная жара сводила с ума, а невыносимо душный воздух не давал вздохнуть полной грудью. Меня мучили голод, жажда и назойливые мухи. Но хуже всего был мой новый хозяин. Это был невысокий коренастый мужчина с грубыми руками и черствым сердцем, поэтому не было ничего удивительного в том, что день ото дня мне становилось все хуже.
Ко мне мог подойти любой, но с одним условием – не пересекать специально обозначенную черной лентой черту и за определенную плату сделать фото с кровожадным зверем. Также можно было купить лотерейные билеты с моим изображением, но только за «втридорога».
Со временем кровожадный зверь изрядно отощал и стал похожим на скелет. Желающих сделать селфи с бледной немощью поубавилось, что напрямую сказывалось на настроении хозяина, который уже начал подумывать о том, чтобы продать меня в музей на чучело. Но все изменил один день.
Сегодня на площади было особенно многолюдно. Повсюду стояли уличные торговцы, зазывая народ купить у них сувениры и разного рода подарки. Неспешно прогуливались семейные пары, каталась молодежь на скейтах. Дети плескались в фонтане, который образовывал кольцо в самом центре площади. Вокруг фонтана стояли кафе, до отказа заполненные посетителями, чей аппетит раздразнивали местные повара, готовившие на открытом огне национальные блюда.
– Мама, мама, – коснулся моего слуха детский голос.
Я подняла голову и взглянула на девочку в голубом платьице с белыми цветами. Ее черные волосы были аккуратно заплетены в две косички и повязаны белыми лентами.
– Да, мой цветочек? – ответила женщина, чуть склонив голову.
– Ей больно, – сказала девочка, тыкая в мою сторону указательным пальчиком.
Женщина присела перед ребенком и, поймав ее взгляд, ласково проговорила:
– Она много плохого совершила в своей жизни. Может, этот пожилой господин и поступает с ней чересчур грубо, но он следит, чтобы она больше никому не могла причинить вред. Идем, – женщина поднялась и потянула за собой ребенка. – Я куплю тебе твоих любимых леденцов.
Девочка согласилась, и, взявшись за руки, они пошли дальше.