Терзаемая беспокойством за мою Светлую леди, я забилась в руках Георга и, вырвавшись, опрометью кинулась к старому дубу. Забралась на крышу и через окно, открытое на проветривание, проникла в комнату Селин. Нырнула под кровать и затихла, лежа на холодных плитах пола.
Дверь распахнулась. Виктор прошел вглубь комнаты и, откинув покрывало, бережно уложил Селин на прохладные простыни. Он сел рядом, Хелена встала по левую от него руку.
Оба молчали, и в этом молчании расцветало что-то зловещее.
– Все будет хорошо, – наполнила опустошающую тишину хрупкая уверенность Хелены.
– Я хочу подарить ей долгую и счастливую жизнь, жизнь, полную любви, радости и смеха. Я больше не хочу никого терять. Хелена, я этого не вынесу… – сказал Виктор совершенно разбитым голосом. – Я не смогу принять еще одну смерть.
Ничего не ответив, Хелена потянулась к Виктору, взяла его руки и, закрыв глаза, прильнула к ним губами.
В дверь постучали.
Хелена отстранилась, подошла к окну и голосом, лишенным эмоций, сказала:
– Войдите.
В комнату в сопровождении Георга вошла та самая Лоренция. Она производила странное впечатление. Ее мощные байкерские ботинки и мужские перчатки без пальцев на фоне сложного архитектурного платья цвета марсала смотрелись нелепо. Ее аромат также сбивал с толку: нежная сладость жасмина смешалась с тяжелым запахом топлива и раздражающим звучанием химикатов.
Коротко кивнув на приветствие Виктора и Хелены, Лоренция стянула перчатки и устремилась к Селин.
Она активировала рабочий браслет на своем запястье и, осторожно приподняв голову Селин, запустила копирование данных с чипа, который отслеживал активность ее мозга.
– Мы помешали важной встрече? – спросила Хелена, рассматривая наряд Лоренции.
– Пустяки, – сказала Лоренция. Она провела рукой по молочного цвета волосам и, понимая, что процесс копирования небыстрый и потребует времени, начала разговор:
– Сегодня вечером на международном конгрессе врачей, который собрал более тысячи специалистов из разных доминионов, меня избрали почетным президентом. Однако награду получить я так и не успела…
– Я ценю твою готовность поставить благополучие моей дочери выше собственных интересов, – сказал Виктор.
Лоренция благодарно кивнула и продолжила рассказ:
– Эту ответственную миссию я возложила на плечи моего сына, который имел неосторожность прийти на торжественную церемонию награждения… Вот смеху-то будет, когда этот мальчишка, который даже не знает, чем вирус отличается от бактерии, поднимется на сцену.
Лоренция опустила взгляд на байкерские башмаки и загадочно улыбнулась, гадая, хватит ли у ее любимого сына храбрости предстать перед большими умами в байкерском костюме и с босыми ногами. Ей пришлось позаимствовать обувь сына, потому что управлять байком в остроносых туфлях занятие сложное и весьма неудобное.
– Милые башмачки, – заметила Хелена, проследив за взглядом Лоренции.
– Выезд из города ужасен в это время. Дорога скована многокилометровой пробкой. Это заставило меня отказаться от услуг личного водителя в пользу байка моего сына.
– Как обстоят его дела? – сдерживая улыбку, поинтересовалась Хелена.
Лоренция пожала плечами и без какой-либо радости ответила:
– Пока что ему подвластны только дороги, – и тяжело вздохнув, добавила: – Ему скоро тридцать пять, а он все еще спит в обнимку с байкерским шлемом… Видимо, я слишком много работала и слишком мало времени уделяла воспитанию единственного сына.
Браслет подал сигнал, и через несколько секунд комната озарилась голубоватым сиянием. Лоренция принялась за дело: она устремила взгляд на худые непонятные мне строки, зависшие на уровне ее глаз, и стала скрупулезно их изучать. Строки менялись, они обретали другую форму, складываясь в графики и диаграммы, которые Лоренция то и дело сравнивала с результатами, полученными ранее.
В воздухе тесно сплелись тишина и напряженное ожидание.
– Небольшие изменения есть, но они не критичны, – заключила Лоренция, свернув все окна разом.