С минуту она просто смотрела на спящую Селин, потом с материнской заботой укрыла ее одеялом, поднялась и, едва заметным жестом оправив подол платья, сказала:
– Ей нужен покой, пусть она немного подремлет.
– Спасибо, – горячо поблагодарил Виктор.
– Не стоит, – отозвалась Лоренция. – В конце недели плановый осмотр. Жду вас в моем медико-исследовательском центре для проведения контрольных исследований.
Виктор утвердительно кивнул.
– Виктор, будь добр, проводи меня вниз, – попросила Лоренция, принимая у Георга перчатки. Однако едва дверь за ними закрылась, как я услышала разбитый голос Виктора:
– Лоренция, что мне делать? Что я должен сделать, чтобы устранить эту ненавистную болезнь?
Отчаяние, прозвучавшее в голосе Виктора, меня испугало.
– Виктор, не хочу вселять в тебя ложную надежду, однако есть один метод, который может стать ее спасением.
– Что за метод?
– Этот метод действительно дает надежду, вот только проблема в том, что последние тесты выявили некоторые важные пробелы, которые мы пока не можем устранить. А до тех пор твоя задача – поддерживать здоровье Селин, соблюдать определенные диетические ограничения, следить за ее сном и, самое важное, постараться избавить Селин от малейших эмоциональных перегрузок.
Глава: 28
Предписания семейного доктора Виктор воспринял буквально, и в следующие несколько дней Селин действительно была избавлена от малейших эмоциональных перегрузок. Работы по строительству моего вольера были перенесены на неопределенный срок, шумных собак поселили за высокой оградой в самом дальнем углу поместья, а меня надолго закрыли в старом вольере.
Дни текли уныло и однообразно. Без моей Светлой леди мир медленно терял свое очарование, становился скудным, серым и бессмысленным. Мне ничего не хотелось, и меня ничего не интересовало.
Изредка из клубка запутанных запахов мой нос улавливал цветочный аромат Селин. И тогда скованное усталостью и грустью сознание быстро пробуждалось. Я вскидывала голову и, в надежде увидеть знакомый светлый силуэт, напряженно вглядывалась в утренний полумрак. Боясь повредить тишину своим дыханием, я прислушивалась к звуку ее шагов, который исчезал, когда Селин усаживалась в микроавтобус. Автоматическая дверь закрывалась, и белый монстр неспешно катил по аллее, поблескивая среди густорастущих зеленых кипарисов своим белоснежным боком.
И снова тень столетней усталости накрывала мое сознание, я молча опускала голову на скрещенные лапы и закрывала глаза.
Однажды утром возле моего вольера внезапно появились две фигуры. Первая – управитель поместья Георг. Вторая, более бодрая, с гладковыбритым сияющим на солнце лицом, был дрессировщик, вооруженный не менее сияющей миской с мясной обрезью.
– Очень плохо, – пробормотал Георг, внимательно рассматривая меня.
Набравшись храбрости, он нагнулся, просунул руку сквозь прутья решетки и смахнул сухой лист с моей головы.
Отсутствие какой-либо реакции заметно встревожило Георга.
– Очень плохо, – повторил он.
– Я перепробовал все, – бодрым голосом заговорил дрессировщик. – Я давал ей лучшие сорта мяса. От свинины до оленины. Даже сердцем оленя кормил. Она ничего не стала есть…
– Вам следовало сообщить мне сразу, как только проблема была обнаружена.
– Не хотел беспокоить вас по пустякам.
– Она – не пустяк, – грозно сдвинув брови, сказал Георг. – Вам отлично известно, что она – любимица Селин, и к ней должно быть особое отношение.
– Но…
– Никаких «но», – невозмутимо ответил Георг. – Отдайте мне ключи, миску и идите заниматься делами.
Едва мы остались одни, Георг отворил дверь, прошел вглубь вольера и просто сел рядом со мной. Какое-то время он молча смотрел на меня, словно решая, что со мной делать. Миска с едой все еще оставалась в его руках.
Прочистив горло, он тихим, располагающим голосом заговорил:
– Ты ведь любишь Селин?
Заметив, как при слове «Селин» мои уши повернулись в его сторону, Георг несколько приободрился и продолжил:
– Сегодня все утро Селин придумывала тебе имя. И… признаться, я был удивлен ее изобретательностью…