Я смотрела на нее с легким недоумением, не понимая сути происходящего. Радость окружающих была почти осязаемой, но я отчетливо ощущала напряжение в теле моей Светлой леди, словно их смех и веселье были для нее в тягость.
– Сегодня мой день рождения, – пояснила Селин, наклоняясь ко мне и заглядывая прямо в глаза. – Мы празднуем его каждый год. Это радостное событие. Сегодня не надо никого пугать своим рычанием, хорошо?
Я отвела взгляд и неохотно позволила домочадцам подойти, чтобы обнять и поздравить Селин.
«Какой странный мир, – думала я, отступая на несколько шагов. – На моей планете никто не празднует рождение. Какой смысл отмечать начало пути, если еще неясно, куда он приведет и как быстро оборвется? Настоящий праздник случается только тогда, когда рождается светлая душа. Это… редкое событие».
Селин, отложив в сторону очередной подарок, протянула ко мне руку. Я тут же коснулась к ее ладони.
Я видела, что подарки ее совершенно не радовали. Всевозможные безделушки – бумажные шары-соты, декоративные веера, яркие ткани, ленты и гирлянды, которыми украсили все поместье, – не вызвали у нее даже тени улыбки.
Но один подарок по-настоящему завладел ее вниманием: бесконечно-зеленый лабиринт. Его стены украшали огромные, с человеческий рост, фигуры пчел, созданные из черенков традесканции. Первоначально эти каркасы выглядели жутко, их грубые формы внушали тревогу. Однако под неусыпным руководством Георга за несколько дней они превратились в шедевр, вызывающий восторг у всех, кто их видел.
Лабиринт занял почти весь задний двор и столь понравился домочадцам, что они наперебой выражали восхищение управителю. Георг держался спокойно, а на лестные слова неизменно отвечал с достоинством, что видит в своем труде лишь желание сделать Маленькую мисс счастливой. Но когда Селин с радостным криком бросилась к нему и, в порыве чувств, обняла, его лицо вспыхнуло гордым румянцем, а на глазах блеснули слезы.
– Я хочу поиграть в «салочки» в лабиринте, – с восторгом воскликнула Селин.
Поскольку утро было ранним, а гости еще не прибыли, решили взять часть персонала и отправиться играть во двор.
– Ты с нами? – спросила Селин, протягивая мне руку.
О, как остро я ощутила ужас тех, кто стоял рядом! Я слышала их учащенное сердцебиение, видела дрожащие руки. Никто из них не хотел играть с иномирным чудовищем в догонялки.
– Безумие! – раздался чей-то мужской голос. Ему вторили встревоженные женщины.
– Это опасно, – вставил дрессировщик, завладев всеобщим вниманием. Он поднял голову и продолжил:
– Для нее вы всего лишь добыча! В любой момент она может превратиться в хищника и разорвать вам горло.
Поглядев на собравшихся, он добавил с наигранной паузой:
– Это ее природа: охотиться и убивать.
– Если бы твое сердце перестало биться, я бы не расстроилась, – холодно заметила Хелена, пристально глядя на Селин, которая изо всех сил сдерживала слезы. Поддержав ее за руку, Хелена бросила ледяной взгляд на дрессировщика и направилась к лабиринту. Перед входом она остановилась, глубоко вдохнула и, сбросив рубиновые туфли на шпильках, оглянулась.
– Виктор, ты с нами? – спросила она.
Получив утвердительный кивок, перевела взгляд на Георга.
– Георг?
– Да, да! – оживился тот, расслабил черную бабочку на шее и поспешил к лабиринту.
– И ты, чудовище, – бросила Хелена в мою сторону. – Селин считает, что без тебя игра не будет такой веселой.
– Остальные могут покинуть поместье. Ваши услуги нам больше не понадобятся, – изящно махнув рукой в сторону ворот, добавила она.
Работники молча переглянулись и, испуганные, направились ко входу в лабиринт.
– Рада, что вы решились, – усмехнулась Хелена. – Чем больше игроков, тем интереснее.
– Безусловно, – натянуто улыбнулся дрессировщик.
Игра взрослых в догонялки мне понравилась, хотя я так и не поняла, зачем нужно убегать от водящего. Ведь никакой угрозы он не представлял. А уж Георг в роли водящего выглядел и вовсе смешно. С красным, как помидор, лицом, торчащими в разные стороны волосами и сбившейся на бок бабочкой он кружил по лабиринту, громко топая и тяжело дыша, будто бегал не ради игры, а ради спасения жизни.