Когда Селин протянула Георгу руку, тот, казалось, впервые за всю игру почувствовал облегчение. Взяв ее помощь с благодарностью, он глубоко вздохнул и поднял глаза к небу, словно молился.
Селин весело улыбнулась и, легко похлопав меня по спине, с довольным видом сообщила:
– Ты водишь!
«Водишь… водишь… водишь… На кого же мне теперь переложить это бремя? – подумала я. – На кухарку? Экономку? Или на служанку, которая разбила любимую чашечку Селин? Нет, эти вряд ли переживут наши догонялки».
Я перевела взгляд на главного воспитателя. Этот, пожалуй, выдержит. И физически, и морально.
Мгновение – и я, как бесшумный призрак, появилась прямо перед дрессировщиком. Он тихо выругался, шагнул назад и бросил на меня настороженный взгляд.
Я медленно наклонилась, почти коснувшись земли, и хищно улыбнулась. Мышцы натянулись, как струна, готовая выпустить стрелу.
– Что ты так на меня смотришь, чудовище? – выдохнул он.
Выставив левую руку в защитном жесте, правой он спокойно полез в сумку, висевшую на поясе. Достал оттуда горсть сухих лакомств, размял их в пальцах и неожиданно бросил мне прямо в лицо. Воспользовавшись моментом, ловко нырнул в узкий проход между кустами и исчез за стеной зелени.
Несколько прыжков – и я почти настигла его. Замахнувшись лапой, попыталась сбить его с ног. Дрессировщик удивленно вскрикнул, но, вместо того чтобы сдаться, перекатился на бок, вскочил и снова скрылся в кустах.
Я улыбнулась во всю пасть, чувствуя, как во мне пробуждается хищный азарт. Рот наполнился слюной. Мгновение – и я вновь протянула лапы к жертве. На этот раз он не устоял: подвернув ногу, резко ушел в сторону и с грохотом врезался в статую пчелы, отбив ей одно из декоративных крыльев. Выругавшись, он отшатнулся от статуи и, не теряя времени, снова пустился наутек.
Вылетев из лабиринта, дрессировщик влетел в толпу гостей, которая медленно собиралась во дворе. Нелепо взмахнув руками, он потерял равновесие и грохнулся на землю.
Я, вытянув лапы, стояла на его широкой спине, не позволяя пошевелиться. Это была победа.
Я так увлеклась охотой, что даже не заметила, как большая часть гостей уже собралась. Теперь же вся толпа, завороженная увиденной сценой, пребывала в напряженном молчании.
Нарушил его восторженный мальчишеский голос:
– А тут веселее, чем я думал! – воскликнул подросток, сжимая в руках розовую коробочку с серебристой лентой.
Глава: 32
– Что это? – спросила Селин.
– Разные сладости со всего мира. Отец сказал, ты любишь сладости. Все девочки любят сладости, – ответил мальчишка, протягивая коробку имениннице, но при этом смотря прямо мне в глаза. – Как ее зовут?
– Чудовище, – зло бросил дрессировщик, стирая грязь с лица рукавом рубашки. – Чудовище ее зовут!
– Чудовище? – переспросил мальчишка, приподняв брови.
– Нееет, – засмеялась Селин, слегка потупив взгляд. – На самом деле я еще не придумала ей имя.
– Ясно-понятно, – отчеканил он, смущенно улыбаясь.
Мальчика звали Дилан.
Ему было тринадцать лет, и он представлял собой длинного, нескладного брюнета, почти на три головы выше моей Селин. Это был добродушный и миролюбивый подросток с волнистыми волосами и большими карими глазами, в которых сияли одновременно восторг и легкий страх.
Хотя Дилан считал себя достаточно взрослым, чтобы посчитать детский праздник ниже своего достоинства, он не набрался храбрости прямо заявить об этом родителям. Поэтому ему оставалось терпеливо готовиться к «испытанию»: клоунам с толстым слоем грима, цирковым собачкам в нелепых париках и другим «несерьезным глупостям», которые так нравятся маленьким виновницам торжества. Каково же было его удивление, когда рядом с хрупкой девочкой он обнаружил не циркового пуделя, а свирепого иномирного хищника.
– Спасибо за конфеты, – поблагодарила Селин, махнула мне рукой и направилась в сторону дома.
Мы не успели пройти и десяти шагов, как знакомый голос Лоренции заставил нас остановиться: