Этой ночью бушевала особенно сильная метель. Жалюзи стонали под напором ветра, а снег, казалось, бился в стекла с такой силой, словно хотел прорваться внутрь и забрать все тепло, принадлежавшее нам. Мир за окном исчез – он растворился в танце белых вихрей.
Мои глаза стали еще ярче, еще зеленее, словно они вобрали в себя весь свет уходящих дней. И сейчас они были прикованы к бушующей за окном вьюге. Я словно знала, что самое важное сейчас, это оставаться здесь – между ледяной бурей и Селин, – не отводить глаз, чтобы не дать холоду забрать то, что дорого.
Я сидела у окна, неподвижная, как страж у ворот, и не заметила, как проснулась Селин. Она тихо наблюдала за мной, а потом ее взгляд устремился на ночную бурю. Наконец Селин прошептала.
– Вьюга.
Слово прозвучало едва слышно, словно дуновение ветра.
Я дернула ушами, плавно повернула голову к проснувшейся девочке, соскользнула с подоконника и подошла к ее кровати.
Селин подняла руку чтобы погладить меня по голове и улыбнулась, словно открыла для себя что-то важное.
– Вьюга, – сказала она чуть громче. – Это твое имя. Ты – вьюга.
Я тихо замурчала.
Селин повернула голову к Георгу.
– Георг, принеси мне, пожалуйста, теплого молока, – попросила она.
Глава: 35
Виктор тихо вошел в комнату. Увидев, что Селин проснулась, он тепло улыбнулся и протянул ей стакан молока.
– Спасибо, папа, – слабым голосом сказала девочка, принимая напиток.
Она сделала несколько глотков и поставила стакан на столик у кровати. Затем ее взгляд скользнул по мне.
– Ну что, Вьюга, – спросила она. – Чем займемся? Может, посмотрим мультики?
Я покачала головой и, исчезнув в тени комнаты, оставила ее в легком замешательстве. Через несколько секунд я вернулась, неся в зубах Vinni, виртуального ассистента.
– Ты серьезно? – Селин рассмеялась, но ее голос звучал устало. – Ладно, включим.
– Привет, Селин, – раздался искусственный голос. – Чем я могу помочь?
Селин задумалась, затем перевела взгляд на меня.
– Покажи мне планету, с которой она прилетела, – прошептала она.
Виртуальный ассистент направил на меня свои сканеры. Через мгновение перед Селин возникло голографическое изображение – мир, покрытый вечным льдом и мерцающий серебром в лучах далекого солнца. Кратеры с замерзшим голубым льдом пересекались глубокими трещинами, сквозь которые виднелась зияющая пустота.
Глаза Селин широко раскрылись.
– Это так красиво, – сказала она и, опустив голову на подушки, тихо попросила: – Vinni, расскажи мне о планете.
Голос ассистента наполнил комнату рассказом о Fratrrae – далекой суровой планете, известной своим беспощадным климатом и редкими обитателями, способными выживать в таких тяжелых условиях. Селин, завороженная рассказом, не отрывала глаз от голограммы. А я смотрела на Селин, чувствуя, как что-то болезненно сжимает мою грудь. Эта девочка, такая хрупкая, такая чуждая мне по своей природе, стала для меня всем.
Заметив мой взгляд, Селин попыталась мне улыбнуться.
В этой девочке не было зверя, не было той силы, которая связывает человека и зверя. И пусть это было неправильно, для меня это ничего не значило. Селин стала моей семьей. Она была моей стаей. Теплой, светлой, настоящей.
Взгляд привлекла голограмма корабля, причаливающего на Fratrrae. Я отчетливо вспомнила момент своего пробуждения на корабле: яркий свет, запах металла и реактивов и взгляд Дока, полный жадного любопытства.
Полет был адом. Я вспомнила как его «насекомые» прокалывали мою кожу, как странные и непонятные механизмы подключались к моему телу, оценивая реакции, исследуя мою природу, вспомнила свой молчаливый протест.
Зверь попытался стряхнуть воспоминания, но человек внутри держал их мертвой хваткой.
Сравнение Лоренции с Доком было резким, но точным. Лоренция тоже смотрела на меня, как на редкий экземпляр для экспериментов, с интересом, но сдерживаемым рамками морали и авторитета Виктора.