Я осторожно запрыгнула на кровать и устроилась рядом с Селин. Виктор попытался было возразить, но я оскалилась. У меня не было сил быть хорошей девочкой.
Селин, словно почувствовав мое присутствие, повернулась ко мне. Ее слабая рука нашла меня и обняла, вынуждая Виктора отступить.
Дыхание Селин стало ровнее. Метания прекратились, и девочка впервые за несколько дней расслабилась и уснула.
Я осталась лежать рядом, чувствуя, что должна быть с ней столько, сколько потребуется.
Селин спокойно спала. Ее дыхание было ровным и умиротворенным. Я лежала рядом, ощущая как нас обоих окутывает странное тепло, которое вытесняет болезнь Селин. Я чувствовала, как что-то меняется в ее хрупком теле, но я не могла понять, что именно. Я слышала ритм ее сердца, которое билось в унисон с моим. В этот момент мне казалось, что связь между нами стала настолько сильной, что она просто не может позволить девочке покинуть этот мир.
Ночь прошла.
На рассвете свет мягко проник в комнату, рассеивая остатки ночной тьмы.
Селин вдруг открыла глаза. Они были яркими, без следа боли и лихорадки.
– Вьюга, – тихо позвала она. – Я знала, что ты меня не оставишь.
Она слегка сжала мои уши и улыбнулась.
Я заглянула в ее глаза, которые сейчас казались особенно глубокими и полными жизни.
Селин медленно повернула голову и посмотрела на Виктора.
– Папа, – позвала она и ее голос прозвучал неожиданно уверенно, хотя еще совсем недавно она не могла говорить.
– Что, милая, – осторожно спросил Виктор, садясь рядом на кровать.
– Я хочу кушать, – просто сказала Селин.
Виктор замер на мгновение, словно пытаясь осознать услышанное, а затем крепко обнял дочь.
– Конечно! Все, что захочешь!
Селин удивительно быстро шла на поправку. Уже к вечеру она, слегка пошатываясь, шла по коридорам поместья, Хелена лишь немного помогала ей спускаться и подниматься по лестнице. А еще через несколько дней Виктор возобновил уроки мадам Софи.
Единственным, кто напоминал о болезни Селин была Лоренция. Она приезжала в поместье Виктора каждый день.
– Это выходит за рамки науки… – говорила она, просматривая показатели Селин. В ее взгляде я видела Дока, воображение которого рисовало ему бесчисленные эксперименты, удивительные открытия, перевороты в иммунологии и все то, что непременно поможет человечеству.
– Виктор, я должна заполучить ее, – говорила она, предлагая всевозможные суммы, долю в будущих открытиях, и даже временное сотрудничество. Но каждое ее предложение Виктор неизменно отклонял, и Лоренция отступила.
Казалось, жизнь в поместье возвращалась в привычное русло. В дом вернулись размеренность и уют, присущие прежним дням.
Но этот покой оказался обманчивым.
Виктор стоял у камина, и его фигура казалась еще более внушительной на фоне огня, отблески которого играли на его строгом лице. Он смотрел на меня так, словно пытался разгадать тайну, скрытую за моими глазами.
– Ты должна объясниться, – наконец сказал он.
«Нечего объяснять», – говорил мой взгляд. Мной двигало желание защитить Селин. Если бы не Селин, я бы никогда не нарушила законы моего мира и не раскрыла бы тайну нашего народа.
– Обернись и ответь на мои вопросы, – потребовал Виктор.
Молчание было моим ответом.
Для него это молчание стало вызовом.
– Что это значит? – требовательно спросил он.
Но что значит гнев одного человека в сравнении с гибелью целого народа…
Виктор был человеком, и как бы он ни старался быть справедливым, он оставался частью своего жестокого мира. А что их мир сделает, когда узнает, что у нашей звериной ипостаси есть еще и человеческая?
Нет, я не могла допустить, чтобы моя раса, и без того живущая на грани между жизнью и смертью, подверглась еще и опасности со стороны Земли.
Я бросила взгляд на ширму. Мой хвост слегка дрогнул. Я отвернулась и направилась в комнату Селин, где она проводила все свободное время, ухаживая за цветами. Лишенные ее внимания и заботы, они словно утратили жизнь за время ее болезни, и девочка пыталась это срочно исправить.