В комнате царила тишина, нарушаемая лишь шелестом земли и легкими вздохами Селин. Девочка сидела на полу возле низкого столика, окруженная горшками и пачками свежей земли. Ее маленькие ручки бережно пересаживали нежные ростки в новые горшки.
Заметив меня, Селин широко улыбнулась.
– Вьюга, смотри! – воскликнула она, показывая мне росточек с темно-зелеными листочками. – Это гардения. Сам куст погиб, но я сумела спасти вот эту веточку.
Я подошла ближе и устроилась рядом.
– Знаешь, сказала она, чуть склонив голову вбок. – Мама тоже любила цветы. Она могла часами сидеть в оранжерее, ухаживая за ними.
Девочка отряхнула руки и подошла к столу. Открыв один из ящичков, она достала фотографию мамы и повернула ее ко мне. На снимке была женщина с добрым, мягким взглядом и светлыми волосами, такими же,30 как у Селин.
– Мама обожала играть на фортепиано, – продолжила девочка, с нежностью проводя пальцами по глянцевой поверхности снимка. – Я тоже пыталась учиться, но…
Селин хихикнула и покачала головой.
– Это настоящая пытка. Я люблю цветы, но музыка, кажется, не для меня.
Она вернула фотографию на место.
– Надо попросить Георга заказать рамочку.
Селин посмотрела на меня и снова улыбнулась, а я почувствовала, как ее спокойствие и умиротворение наполняет комнату.
Глава: 39
На пороге появился Георг. Его строгий, но теплый взгляд тут же обратился к Селин.
– Маленькая мисс, уже поздно. Пора готовиться ко сну.
Селин надула губки, но спорить не стала. Она аккуратно отложила лопатку, которой поправляла землю, и поднялась.
Пока Селин была занята приготовлениями ко сну, мое внимание привлекла миска с мясом, стоящая в углу. И хотя я возобновила ночные вылазки, Георг продолжал наполнять миску дважды в день. Сочные куски мяса так аппетитно выглядели, что я непроизвольно облизнулась.
Нос наполнил насыщенный аромат с едва уловимыми металлическими нотками, в который тонко вплетались сладкие, почти скрытые оттенки, очень похожие на какое-то лакомство. И это заставило меня насторожиться.
Я замерла. Низкое, глухое рычание вырвалось из моей груди.
– Вьюга? – спросила Селин, повернувшись ко мне.
– Тебе не нравится еда? – нахмурив брови, спросил Георг.
Я мотнула головой и резко перевернула миску лапой. Мясо с мягким звуком рассыпалось по полу.
Мгновение в комнате царила тишина.
– Оно… отравлено? – тихо осмелился предположить Георг.
Я утвердительно кивнула.
– Маленькая мисс, ложитесь спать, – спокойно, но настойчиво сказал Георг и потянулся к миске, но я его остановила.
Георг выпрямился, его лицо стало серьезным. Он медленно протянул мне руки.
Селин посмотрела на меня с тревогой, но я коротко мурлыкнула, показывая, что все в порядке.
Вскоре весь внутренний персонал был выстроен по стойке смирно в просторном холле поместья. В воздухе застыло напряжение. Я слышала шорох одежды, ловила неуверенные взгляды, брошенные на главу дома, который стоял посреди холла, мрачный и неподвижный.
Легким движением руки Виктор дал мне сигнал, и я начала свое расследование. Один за другим слуги протягивали мне руки. Я отчетливо слышала привычные запахи мыла, кожи, ткани, продуктов и чистящих средств, но того сладковатого аромата, который заставил меня насторожиться, нигде не было. Я обернулась к Виктору и мотнула головой, словно говоря: «Нет, его здесь нет».
– Можете возвращаться к делам, – сказал Виктор и повернулся к Георгу.
– Позови дрессировщика и всех, кто связан с работой на улице.
Управитель кивнул и поспешил исполнить приказ.
Напряжение в холле только усилилось, когда через несколько минут в помещении появился новый ряд служащих: садовники, охранники, водители, работники псарни. Дрессировщик встал последним. Он, как и все собравшиеся, не понимал причины происходящего, но чувствовал, что дело серьезное.
Я вновь начала свой обход.
Очередь дошла до дрессировщика.