– Только не вздумай умирать, слышишь, – тихо, но твердо сказал он.
В следующее мгновение его руки подняли меня и понесли в сторону поместья.
Разбудил меня тот самый сладковатый аромат, который стал причиной всех бед. Он, словно тягучий сироп, заполнял все пространство вокруг. Я медленно открыла глаза. Налитое тяжестью тело не желало слушаться. Разум оставался в каком-то вязком липком тумане. Но металлический запах, прутья клетки и резкий свет ламп – все это подсказывало: я в лаборатории Лоренции.
Я попыталась подняться, но слабость и остатки снотворного заставили меня снова опустить голову.
Заметив, что я проснулась, Лоренция подошла ко мне. Ее тонкие пальцы легко коснулись прутьев клетки, а губы растянулись в приветственной улыбке.
– Прости, что разбудила тебя так поздно, – произнесла она вежливо. – У меня не было выбора. Нужно было убедить Виктора и Хелену, что твое состояние хуже некуда.
«Виктор и Хелена снова вместе. У нас получилось», – прозвучал тихий голос внутри меня.
– Впрочем они уже ушли. Теперь мы можем начинать.
Я встряхнула головой, пытаясь избавиться от охватившего меня дурмана.
– Честно говоря, я ожидала, что ты попадешь ко мне с отравлением, – продолжила Лоренция, явно пребывая в хорошем расположении духа. – Каково же было мое удивление, когда ты приехала с огнестрельным ранением.
Ее губы дрогнули в слабой усмешке.
– Пришлось немного тебя подлатать.
Я зарычала – глухо, прерывисто, больше похоже на вибрацию глубоко в груди. Дыхание сбилось, но рычание все же вырвалось наружу, слабое, но полное злобы.
Тело не слушалось, лапы казались тяжелыми, а голова, словно набитой ватой, с тупой пульсацией где-то в глубине черепа. Снотворное все еще удерживало меня в тисках, но инстинкты рвались наружу.
– Не волнуйся, я сделаю все, чтобы ты не умерла, – она задумалась на мгновение, затем тихо, едва слышно добавила: – раньше времени.
Лоренция отошла на шаг и снова посмотрела на меня, как ученый смотрит на объект эксперимента.
– Теперь ты моя, – прошептала она, а затем с хищной улыбкой добавила: – Нас разлучит только смерть.
В этот момент дверь лаборатории резко распахнулась, и в комнату вошел Виктор.
– Виктор?! – Лоренция отшатнулась. – Что ты здесь делаешь?
Взгляд Виктора задержался на мне, затем снова остановился на Лоренции.
– Ты перешла черту, Лоренция, – его глаза горели гневом, но голос оставался холодным: – Ты посягнула на мою семью.
Лоренция открыла рот, чтобы возразить, но Виктор поднял руку, требуя тишины.
– Я зол, – продолжил он, подходя ближе. – Зол на твое предательство, на твою дерзость.
– Я спасла твою дочь! Ты должен быть мне благодарен! – заявила она с вызовом.
Виктор кивнул, словно соглашаясь.
– Именно поэтому я готов закрыть глаза на твои последние действия. Но я лишаю тебя всего. Финансирования. Поддержки. Любой связи с моим домом. Лоренция, ты больше не желанный гость в моем доме.
– Виктор… – начала она, видимо, осознав масштаб бедствия, но он уже отвернулся, давая понять, что разговор окончен.
– И Вьюгу я забираю, – добавил он твердо.
Мы возвращались в поместье. Виктор вел машину, сосредоточенно глядя вперед, но время от времени бросал взгляд в зеркало заднего вида, где на мягком сидении лежала я. Мое дыхание было ровным, но слабым, а глаза были прикрыты – то ли от боли, то ли от проклятого снотворного, которое упорно не отпускало меня.
– Все будет хорошо, – пообещал Виктор, снова посмотрев на меня в зеркало заднего вида.
– Как ты узнал, что это была Лоренция? – тихо спросила Хелена, сидящая на переднем сиденье.
Виктор не сразу ответил. Он чуть крепче сжал руль, не отрывая взгляда от дороги.
– Когда я привез ей Вьюгу, она не смогла скрыть радости. Слишком явной, слишком искренней. Как будто наконец-то получила то, чего давно хотела. Это насторожило меня.
Виктор включил поворотник, и мерное щелканье заполнило тишину в салоне. Руль плавно повернулся в его руках, и машина, послушно следуя за движением, свернула с трассы.