Вскоре после отправки сообщения Беркут, разговаривая с тренером, начал проявлять признаки растерянности. Его действия стали менее уверенными, и он начал колебаться. Никита заметил изменение в поведении своего противника. Беркут, который ранее был стойким и непоколебимым, теперь выглядел неуверенно, что отразилось на его агрессии и технике боя.
Никита воспользовался этим изменением, резко изменив тактику. Он заметил, что Беркут стал менее агрессивным и более осторожным, как будто внутренние сомнения начали влиять на его действия. Никита перешёл в более атакующий режим, делая быстрые и решительные движения, стараясь воспользоваться неуверенностью Беркута. Его удары стали более целеустремлёнными и сильными. Никита использовал свои навыки и силу, чтобы преодолеть защиту Беркут и наносить удары с максимальной эффективностью. С каждым успешным ударом Никита ощущал, как напряжение на ринге меняется, и его уверенность росла.
Пашков, наблюдая за изменениями, осознавал, что его манипуляция дала ожидаемый результат. Он видел, как Никита набирает преимущество, и понимал, что его план сработал.
Глава 45. Победа и поражение
Воздух в зале был насыщен напряжением. Шум толпы, возгласы и аплодисменты сливались в неумолимое гудение, которое вибрировало в стенах здания. Никита стоял в центре ринга, чувствуя, как адреналин пронизывает каждую клетку его тела. Его дыхание было тяжёлым, сердце колотилось в груди, а мышцы горели от напряжения, но решимость оставалась непоколебимой. Это был последний раунд, и он знал, что его единственный шанс — сражаться до последнего.
Беркут, стоящий напротив него, начал проявлять признаки неуверенности. Если в начале боя его уверенность казалась непробиваемой, то теперь он выглядел иначе. Беркут был выносливым и опасным бойцом, но, возможно, усталость или внутренние сомнения начали сказываться на нём. Его движения замедлились, удары стали менее точными, а оборона — более уязвимой.
Никита осознал, что это его шанс. Собрав все свои силы, он начал яростную атаку. Каждый удар был мощным и точным, выбивая Беркута из равновесия. Никита больше не думал о боли, страхах или том, что будет после боя. В этот момент он был полностью сосредоточен на цели — победе. Каждое движение было продумано, каждый удар нацелен на слабые места соперника.
Беркут отступал, явно ощущая давление со стороны Никиты. Его попытки удержать оборону становились всё менее уверенными. Никита видел это и усиливал натиск, не позволяя себе остановиться. Он знал, что второго шанса не будет. Бой приближался к кульминации, и Никита понимал, что сейчас или никогда.
Толпа кричала и поддерживала бойцов, но Никита не слышал ничего, кроме биения собственного сердца и звука своих ударов, соприкасающихся с телом соперника. В какой-то момент время словно замедлилось, и Никита почувствовал, как мир сужается до одного единственного действия — последнего удара, который должен был решить исход боя.
Он знал, что нужно вложить в этот удар всё, что у него осталось. Собрав последние силы, Никита нанёс решающий удар. Когда его кулак встретился с корпусом Беркута, он почувствовал, как противник теряет равновесие. Это был удар, который он планировал с самого начала, удар, который должен был завершить бой.
Беркут пошатнулся, его глаза на мгновение помутнели, и он начал падать. Никита, на грани исчерпания сил, наблюдал, как противник теряет контроль над своим телом и падает на пол ринга. В этот момент он понял, что его план сработал.
Гонг прозвучал, сигнализируя о конце боя, и зал взорвался от криков и аплодисментов. Никита стоял посреди ринга, тяжело дыша, пот стекал по лицу и телу, но знал, что победил. Это была не просто победа в бою; это была победа над своими страхами, сомнениями и болью.
Глава 46. Победа с горьким привкусом
В тот момент, когда судья поднял руку Никиты, объявляя его победителем, зал взорвался бурей аплодисментов и криков одобрения. Шум был оглушающим, словно тысячи голосов слились в единый рёв, выражающий восхищение и признание. Люди встали со своих мест, поднимали руки, хлопали и выкрикивали его имя. Толпа кипела от восторга, но Никита, стоявший в центре ринга, почти не чувствовал этой волны восхищения.