-Творческое письмо, углубленная химия, биология, музыка, баскетбол… - Начинает перечислять она.
Я едва ли не подавился мидией, услышав последнее слово. Баскетбол? Да мяч больше, чем её голова. И, заметьте, я молчу о том, что с ее ростом следовало выбрать нечто более… приземленное. А её руки? Две тонкие веточки. Что они могут удержать? Воображение услужливо нарисовало мне то, как мастерски они удерживают байк, но я отогнал его прочь.
-Ничего себе, какой набор! - Восхитилась мама. - Все такое... Разное. И кем ты собираешься стать?
-Я подумываю о том, чтобы стать учёным в области фармацевтики.
Я вновь на время отключаюсь от их болтовни. Спасибо, что они не пытаются втянуть меня в их душевный диалог.
Тарелки с ризотто унесли, меняя их на десерт – тирамису. Мама сегодня решила устроить вечер итальянской кухни в честь гостьи? Почему не русской? Ах да, вежливость вежливостью, но отравиться не хочет никто.
-Потом мне придётся уехать по работе в Японию. – Улавливаю я окончание очередных маминых излияний. - Оттуда мы вернемся вместе с твоим отцом, но вы же сможете о себе позаботиться? В понедельник Данте подвезёт тебя в академию и все там покажет.
Я чертыхнулся, но промолчал. Просто потому что был уверен, девчонка сделает всю грязную работу за меня. Не захочет же она променять свой транспорт на мою компанию? Нет, сэр.
-Да, мэм. - Чего?! - Я с радостью, спасибо.
Я вскинул голову, не пытаясь скрыть шока. Передо мной сидело не исчадие ада, ниспосланное в Майями на байке, а кроткий ангел. Роберта очаровательно улыбалась моей маме, чинно поедая десерт. Она делала это с таким изящным и степенным видом, будто была выпускницей пансионата благородных девиц. Только вот монашек бы удар схватил, при виде её волос и шмоток.
Почувствовав мой взгляд, она перестала лопать десерт и посмотрела мне в глаза. И... вот она, метаморфоза. Глаза презрительно сощурились, губы сжались в тонкую, светло-коричневую линию. Такое лицо ей больше подходит, а не та милая лицемерная маска. Хочет набить себе очков перед будущей мачехой? Посмотрим, что из этого выйдет.
Её брови вопросительно приподнялись. Она ещё спрашивает, какого черта меня не устраивает? Ну, детка, в эту игру можно играть и вдвоем. Наконец, все, что можно было съесть – съедено. Ужин объявляется официально закрытым. Не успел я выдать вздох облегчения, как:
-Данте покажет тебе твою комнату, она наверху. Хорошо, сынок?
Сынок? Я едва не давлюсь соком от этого ласкового обращения. Впрочем, перспектива подавиться апельсинным фрешем и помереть, живописно раскинувшись на персидском ковре, манит. Это лучше, чем играть роль её экскурсовода.
-А у дворецкого что, выходной? - Вяло артачусь я, все же ставя недопитый стакан на стол.
Бриджит кидает взгляд на девчонку, мило улыбаясь. Как бы говоря: "мой мальчик такой шутник". Или "ой, эти дети..." или на худой конец: "прости, он приёмный". Нет, моя мать не лживая. По крайней мере, я бы хотел так думать. Она наивная.
-Я бы хотела, чтобы это сделал ты. Заодно можешь показать ей дом, познакомитесь поближе. Нам предстоит стать одной семьёй!
Приятно видеть, что от последней фразы матери, девчонка едва ли не позеленела.
Я фыркаю:
-Конечно, мамочка. – Выдавливаю я из себя елейным тоном, и иду из столовой в холл, к лестнице.
Не оборачиваюсь, но знаю, что коротышка семенит за мной. Правда делает это так тихо, как будто у неё не ноги, а кошачьи лапы. Сдерживаюсь, чтобы не посмотреть. Ещё чего. Опоздает на мой экскурсионный поезд - следующего пусть не ждёт.
-Это лестница. Ее используют, чтобы подняться на второй этаж. – Вещаю я, щедро делясь информацией. – Это комната для гостей. Библиотека. Комната для гостей. Игровая. Гостевая ванная. Это моя комната, и я очень надеюсь, что ты в жизни не переступишь ее порог. В противном случае, тебя там и похоронят.
Девчонка фыркнула и отвела взгляд от двери в мою спальню, пробормотав что-то про «синюю бороду»*. Комната рядом с моей предназначалась ей. Мать же была уверена, что у меня появится младший брат, который просто обязан жить по соседству. Не знаю, наверное, на случай если он боится грозы или ему будут сниться кошмары, чтобы я заботливо принял его под своим крылом. Мысли о девчонке, которую я уже нарек Бэби-бэмби за раздражающе огромные глаза, которая в одной пижаме приходит ко мне среди ночи, чтобы прятаться от непогоды, вызвала двоякие чувства. С одной стороны: в ней нет абсолютно ничего, что может понравиться нормальному парню. И да, она бесит меня даже тем, как дышит и жует, и говорит, и смотрит… Но с другой… С другой, она бесит меня еще больше!