-А что с ней?
-С ней ты похожа на парня. – Вынес вердикт моему образу Дезмонд.
-Завидуешь, что хоть кто-то из нас похож на мужика? – Парировала я.
-Ты лезбиянка? – Вопросом на вопрос ответил мажор.
-До нашего знакомства мне определено нравились парни. Но глядя на тебя, я всерьёз задумываюсь о смене ориентации.
Брюнет издал какой-то странный звук, среднее между «кха» и «хм». Еще пара секунд святой тишины и его вкрадчивый голос вновь привлек меня:
-И тебя не интересует, почему я сделал такой вывод?
-Когда меня что-то интересует, я спрашиваю. – Довела до его сведения простую истину я. - И я знаю ответ на этот вопрос.
-Да что ты?
-Ага. Все потому, что ты скорбный умом и мыслишь стереотипами. Например, короткие волосы, и то, что я не растекаюсь лужей, видя твой модельный профиль, записывает меня в сексуальные меньшинства.
-Ты в мужских брюках. – Добавляет к списку очевидный факт Дезмонд.
Ну да, сегодня на мне мужской комплект одежды. Здесь все ждали Роберта, парня-коротышку, поэтому пошили на меня превосходные мужские штаны. Завтра Бриджит обещала все исправить, хотя мне и так нравилось.
-Что, правда? – Удивляюсь я, глядя на свои ноги, обтянутые темно-серой тканью. – И действительно! Как я не смогла штаны от юбки отличить? Спасибо, что подсказал.
-У нас строго с формой одежды.
-Ты просто переживёшь, что в этом костюме я выгляжу круче, чем ты. – Меланхолично ответила я, разглядывая местность.
Эти пару дней я провела в особняке и не выезжала за его приделы. А вечером, когда я въезжала в новый дом, дождь и темнота мешали мне любоваться видами. Особняк Дезмондов буквально утопал в зелени. И, похоже, на сотни километров вокруг него не было ни единого жилого дома.
-А у вас есть соседи? – Поинтересовалась я, когда устала смотреть на однотипные деревья, чью породу мне мешало определить отсутствие на них плодов и у меня ученой степени по ботаники.
-Нет. И зачем?
-Ну, там… Попросить соль и спички, когда закончатся. – Пробубнила я.
Данте кинул на меня презрительный взгляд, всем видом показывая: если ему понадобится соль, он купит завод по ее производству.
-Ближайшие соседи находятся в городе.
-И не страшно жить в таком уединении? – Спросила я и спешно развила мысль: - В смысле, я смотрела достаточно фильмов ужасов, чтобы авторитетно заявить: именно в такие дома призраки, маньяки, демоны и прочие приятные личности и проникают.
-Мы с тобой смотрели разные фильмы. В тех, которые нравятся мне, маньяки убивают говорливых школьниц и выкидывают их в лесу.
Я поняла намек, и лишь закатила глаза. Перекатив круглый леденец из-за одной щеки под другую, вновь отвернулась. Лучше деревья.
Данте включил радио, наверное, чтобы закончить все разговоры. Я была полностью солидарна с этим решением. Удобнее устроилась на комфортабельном сидении и, подкатав рукава пиджака, стала бездумно теребить навязанную на запястье коричневый платок. Из приемника доносилось что-то навязчиво-приставучее про любовь-морковь. Мотив прилипал намертво, как розовая жвачка к подошве. Но прежде, чем из моих ушей начала сочиться кровь, песня сменилась на другую.
Я узнала ее с первых гитарных аккордов. А через пару секунд к музыке присоединился немного хриплый голос Билли Бойла – солиста рок-группы «Одинокие». Мысленно я подхватила первую строчку, а руки даже слегка закололо, от желания пройтись по струнам вместе с гитаристом.
Если меня спросят, какого цвета любовь,
Я сразу вспомню твои глаза.
Если меня спросят, о чем…
Голос вокалиста обрывается. Я резко оборачиваюсь к водителю, который жмет кнопку радио, переключая каналы.
-Эй! - Возмущённо восклицаю. – Я слушала!
Уверена, этот упырь видел, как я двигаю в такт голову и нарочно выключил песню. Теперь из колонок навороченной аудиосистемы вновь раздавалась попса.
-Отвратительная песня. – Заявляет он с непоколебимым выражением на лице. – Как и весь рок.
В горле начинает клокотать. Меня распирает от возмущения. Нет, конечно, о вкусах не спорят, но… Я и не собираюсь спорить. Я просто сейчас расцарапаю личико этой принцессе!
-И ты, кстати, тоже поешь отвратительно. – Говорит он прежде, чем я успеваю возразить. - В следующий раз иди делать это на улицу. Или в лес.
Обида захлестнула меня новой волной. Музыка – это то, чем я дышала. Чем жила. Если мне было плохо – моей опорой и защитой была музыка. Когда я была счастлива – делилась этим с музыкой. Музыка – это мое понятие вечности. Она не знает времени, границ… Она задевает самые потаенные струны души. И я отдавалась ей полностью, в каждую ноту вкладывая душу. Выворачивая себя наизнанку для каждой новой песни. И да, если я в этой жизни что-то умела – играть на гитаре.