Он растянул губы в язвительной ухмылке:
-Поверь, ты очень этого захочешь. В любом случае, я не желаю слышать, чтобы наши фамилии звучали в одном предложении.
-Единственное предложение, в котором наши имена могу встать рядом - статья из криминальной хроники. Примерно так: «Богатенький сосунок Данте Дезмонд найден расчлененным в своём автомобиле. Убийца, Роберта Харт, получила ордер за особые заслуги перед обществом, за избавление людей от этого мусора». И если ты не хочешь, чтобы завтра этот заголовок украшал всю свежую прессу - немедленно выпусти меня.
Данте ещё пару секунд выдерживал мой взгляд, затем разжал пальцы с кратким:
-Вали.
Я вернула палочку от леденца на своё законное место, то есть в рот, и «отвалила», не забыв от души хлопнуть дверью иномарки. Когда за моей спиной раздался мат, я счастливо улыбнулась.
Данте Дезмонд
Сегодня утром настроение было изгажено настолько, что даже после встречи с друзьями ситуация не улучшилась. Перед сбором в актовом зале, проходящим в начале каждого семестра, у нас было свободное время. Но вместо того, чтобы слушать о похождениях Картера, я думал о идиотке.
Да. Роберта не шла из головы и это бесило. Я и не думал, что так сорвусь. Не замечал за собой склонность к излишним эмоциями, но за последнее время я впадал в бешенство регулярно - и причиной каждый раз служила она. Со дня нашей первой встречи.
И даже сейчас я неосознанно искал в толпе студентов её коротко стриженный затылок. Словив себя на этой мысли, я стал злиться пуще прежнего.
Мы с друзьями переходили из корпуса естественных наук в технический, когда заметили толпу. Что в элитной школе, где я учился, что в "Платине" люди были одинаковы по своей природе. Они напоминали голубей, учуявших кормежку. Понятия не имею, как эти птицы делились информацией, но стоило кинуть пару крошек одному, как через пару минут налетало пару десятков голодных пернатых. Так и здесь, только студенты искали не "хлеба", а "зрелищ". Они стягивались к эпицентру чего-то интересного. Обычно я обходил такие столпотворения стороной, но сейчас... Я встал, как вкопанный, наконец найдя тот самый затылок.
-Данте, ты меня слушаешь? Данте!
Давай зададим вопрос по существу: когда я вообще тебя слушал? Такое было? Не припомню.
-Погоди-погоди! - Шикаю на вцепившуюся в мой локоть Линдси, подавляя желание вовсе стряхнуть девушку с руки, как сор.
Лин сама отпускает мою руку. Кажется, желая показать степень своей обиды. Но не успеваю я облегчено вздохнуть - тут же хватает обратно, бесцеремонно сминая ткань форменного пиджака. Я бы вконец осатанел, но сейчас все мое внимание приковывает картина, разворачивающаяся прямо у главного входа в здание академии.
Моя новоиспечённая "сестрёнка" стояла перед заместителем декана – мистером Марксом. Сурового, весьма сурового мужчины, которого лишний раз не желали раздражать не то что ученики, но и учителя не рисковали показаться ему на глаза, если у того было плохое настроение… То есть в любое, абсолютно любое время суток. Я лично видел, как физрук пару раз сбегал от него через аварийный ход. Не даром его прозвали Инквизитором. Маркса, не физрука.
И прямо сейчас у него едва ли пар из ушей не валил. И, к моему счастью, весь гнев его был направлен на мелкую пакость. Правда сама девчонка жертвой себя будто не считала и всем видом выражала скуку смертную, едва ли не зевая. А нет, вот, уже зевает.
-Инквизитор снова открыл охоту на ведьм? - Спросил Трей, останавливаясь рядом.
-Скорее на гномов. - На автомате поправляю его я, не отрываясь от зрелища.
-Это кто? – Трей прищурился, силясь понять, почему это «нечто» меня так заинтересовало.
-Братик мой. – Фыркнул я.
Друг уже выслушал чудесную историю нашего знакомства с новым членом семьи. Правда поддержки я не получил, лишь дикий хохот и порцию шуток в мой же адрес. Иногда я вообще не понимаю, почему он мой лучший друг? Ах да, потому что других у меня нет.
Сцена, тем временем, стала набирать вокруг себя зрителей. Смотреть на гнев Инквизитора в академии – сродни средневековым развлечениям. Ну, знаете, когда один идиот кричал: «она ведьма!», потому что у девушки родинка странной формы, и все бежали на площадь смотреть, как палач ей рубит голову. Ну, а как еще развлекаться? Ни кино, ни клуба. И вот стоят они, семьями, и радуются, что они – зрители, а не «актеры». Вот и в нашем храме науки радовались, что под горячую руку попались не они.
Роберта еще с местными правилами была не знакома. Во рту конфета на палочке. Снова. Ее белый кончик перескакивает с левого на правый уголок рта девушки, когда она перекатывает леденец во рту. Рукава пиджака подкатаны, руки в карманах. На ногах – армейский ботинки. Она перекатывается с пятки на носок и морщится, когда голос зам.декана становится на октаву выше. Это явно злит преподавателя еще больше, и он начинает краснеть, перебирая все оттенки: от нежного-розового, до ярко-красного. Пятьдесят оттенков Маркса… Идея для неплохого фильма ужасов.