Они переглянулись и поспешили ретироваться, едва ли не покрутив пальцем у виска. И это лишь один инцидент!
Помимо этого, начало обучения назвать «радужным» тоже не получалось. Не прошло и лекции, а я, напоминаю, уже стала гордым обладателем листочка для «класса наказаний». Как сказал мне директор и тот, второй идиот, которому не понравились мои штаны, они здесь учат дисциплине и тому, что «правила для всех». И теперь я должна отсидеть в аудитории два часа после занятий. Нет, правда что ли? Им кто-нибудь сказал, что такая практика обычно работает до класса эдак девятого? Они бы еще отправили меня мусор с пакетиком собирать.
А теперь я, провозившись в секретариате, опаздывала на какое-то помпезное мероприятие в честь начала семестра. Там нас должны были наставить на путь истинный и пожелать удачи во всех начинаниях. Ну как такое пропустить?
Накручивая себя все больше с каждым шагом, я толкнула вперёд массивную дверь в главный зал и... Ничего. Треклятая дверь не поддавалась. То ли надо налегать на геркулесову кашу, то ли она заперта. Я приложила ухо к гладкой поверхности и услышала слегка заглушенную речь:
-Каждого из вас... – Что-то там… - А теперь… - Ага, почти слышно. - Лучшего ученика…
Затем еще что-то и взрыв аплодисментов. Ну, по крайней мере, я не ошиблась местом. Я устало оперлась лбом на двери, размышляя, есть ли смысл рваться туда? Но мои философские размышления прервали самым бесцеремонным образом.
-Твою ж мать... - Ошеломлённо проговорила, нет, проорала я, напрочь забыв про фильтр для речи, когда дверь распахнулась, и я, не справившись с силой притяжения, рухнула на пол. Прямо в центр огромного прохода между рядами кресел, упиравшегося в сцену.
Все лица в огромном и роскошном зале как по команде обернулись ко мне. Это напомнило мне старый фильм про деревню Мидвич* и её детей, который в свободное от уроков время ходили парами, вот так же синхронно оборачивались и убивали местных жителей.
Ну что ж... Акустика у них тут отменная! Слышно каждое слово даже без микрофона. Не удивительно, что я стала эпицентром внимания. Опять. Мне бы сейчас еще гитару, я бы нашла, чем их удивить.
Я быстро встала, и тут осознала, что прервала чью-то речь. Посмотрев на сцену, чтобы понять, у кого украла минуту славы, я увидела... Ох. Ну, конечно же.
Дезмонд. И почему я не удивлена? Тот стоял за трибуной, как дедушка Ленин, только вот обращался он не к «товарищам», а ко мне лично:
-Как неловко. Молодой человек, вы не ушиблись? – Участливо спросил Данте со своего места, явно желая привлечь к моему эффектному появлению как можно больше внимания.
Затем парень сделал вид, что услышал чью-то реплику из зала. Парень растерянно нахмурился и, выглядя крайне раздосадовано, вновь проговорил в микрофон, опираясь руками на борта трибуны:
-Простите, девушка! Не хотел вас обидеть.- Он смерил меня уничижительным взглядом, который говорил об обратном.
На его лице появилась такая снисходительная усмешка, что мне захотелось ее сорвать вместе с губами. Медленно отряхнув брюки, я с елейной улыбочкой и даже по-царски махнула рукой в сторону Данте. Даже отсюда я видела, как прищурились его глаза в подозрительном выражении.
-Простите-простите! Не отвлекайтесь! - Я в упор посмотрела на оратора. - Данте, и ты не прерывайся... Как там ты хотел сказать? «Это очень важный год для всех нас, бла-бла-бла... Мы всех нагнём, гранит прогрызём...» Ой, нет, это же была твоя речь для каминг-аут*, да? Я такая глупая, испортила весь сюрприз!
Папа всегда говорил, что меня погубит мой язык и полное отсутствие инстинкта самосохранения. Что ж, отец всегда прав.
Я прикрыла рот ладонью в притворном испуге. Получилось так себе, но ни всем быть такими актерами, как он:
-Я такая глупая. Но и ты сам виноват, слишком громко репетировал речь утром в ванной. – Волна шепота, накрывшая зал – переживу. Лицо Данте – бесценно.
Я перестала смотреть на братца и оглянулась вокруг:
–Что ж, у вас тут очень здорово, но мне, пожалуй, пора. Моя миссия на этом выполнена. – «Козырнув» рукой, я по-военному повернулась кругом и вышла за дверь.
Один урок на сегодня я вынесла: если дверь заперта, не стоит в нее ломиться.
*****
Никогда не отличалась умением читать по лицам, но чтобы понять, о чем думает Данте, идущий прямо на меня по коридору, со скоростью экспресса, не надо быть физиогномистом.
«Я убью тебя» - эта мысль чётко прослеживалась везде. В яростном взгляде. В сжатых губах. Морщине между бровей. Пожалуй, ещё там же, на его челе, была написана дюжина-другая непечатных ругательств, но общая картина оставалась неизменной.