Она руководила — да, пока только это им и оставалось. Но неужели Бен стыдится этого? Неужели он считает это препятствием? Глупый, глупый!..
Еще несколько широких, мягких движений бедрами — и вот, вот оно! Трудно сказать, кто первым достигает развязки, это его удовольствие влечет удовольствие и для нее, или наоборот. Но какая, в конце концов, разница?
Их тела одновременно зашлись короткой конвульсией. Юноша и девушка, муж и жена на миг перестали чувствовать что-либо — даже себя самих, но лишь для того, чтобы уже через мгновение вновь вернуться в реальность, где Рей по-прежнему обнимала Бена всем своим телом, и Бен обнимал Рей, громко хватая воздух приоткрытым ртом. И он, и она одинаково готовы были смеяться и плакать. Они улыбались, игриво соприкасаясь носами.
Рей потребовалось некоторое время, чтобы справиться с дрожью в ногах и подняться. Еще секунду она пыталась привести мысли в порядок.
— Тебе все-таки надо обработать раны, — тихо сказала она. — А потом и помогу тебе добраться до постели. Не трать силы, я… я сама все сделаю.
Все это время она добросовестно медитировала и тренировалась — в том числе пробовала упражняться и в левитации. И сейчас если даже не была уверена, что сумеет сделать то, что столько раз непринужденно проделывал Бен на ее глазах, то уж во всяком случае была готова попробовать.
Бен ничего не ответил. Ее слова переполнили чашу его терпения, он ударил ладонью об пол и самозабвенно захохотал.
О великая Сила! Как будто эта девушка и так мало для него сделала. Теперь она собирается сама левитировать его, словно он совсем уж немощный…
Еще недавно такая неумелая забота лишь в очередной раз покоробила бы его самолюбие. Но сейчас — другое дело. Почему-то именно сейчас потуги Рей казались ему забавными и очаровательными.
Рей не успела оглянуться прежде чем ее муж в безудержном порыве веселья и восхищения, со счастливым и беспечным выражением на бледном лице, сгреб ее в охапку и вновь прижал к себе. Свою маленькую смешную бесконечно любимую мусорщицу, которая пробудила в нем то лучшее, чего он уже и сам от себя не ждал.
Его дурачество застало Рей врасплох. Она коротко вскрикнула, когда пол ушел у нее из-под ног. Все краски действительности вдруг смешались перед глазами, как на детской карусели, и она не заметила, как сама стала смеяться ему в тон.
Он приник лбом к ее лбу. Он посмотрел ей в глаза.
— Если когда-нибудь я позабуду, почему женился на тебе, просто напомни мне об этой ночи.
Рей так и не смогла понять, шутит он или говорит всерьез.
***
… — Так вот почему ты не стал стирать память Митаке и его штурмовикам. — Рей выразительно взглянула на Бена, как бы говоря, что теперь-то она понимает: это решение не было ни ошибкой, ни обычным его капризом. И оно, очевидно далось ему нелегко.
Осознанно отказаться от укрытия и подвергнуть опасности всех, кто находился в то время на станции: и ее, и Лэндо, и других людей. Нужно иметь веские причины, чтобы так поступить.
— Да, — Бен поднялся на локтях, чтобы лучше видеть лицо жены.
Та смущенно заерзала и плотнее укуталась в покрывало.
Они лежали так уже почти час — расслабленные переплетенные тела на супружеском ложе, — и все это время, не умолкая, говорили. Обсуждали случившееся и сообща раздумывали, как им теперь поступить. Голова Рей лежала на животе у Бена, так что тот мог, приподнявшись немного, смотреть на нее.
Рей все же удалось отыскать аптечку, и сейчас пострадавшие ноги ее супруга были добротно перевязаны смоченными в бакте кусками одежды и полотенец.
— Я знаю Сноука. За те годы, что он был моим учителем, я успел изучить его образ мыслей достаточно хорошо. Готов спорить на что угодно, он попытается использовать мою мать как приманку — для меня и, очевидно, для тебя тоже. Поэтому и нужно, чтобы он узнал все, как есть. Он должен знать, что я знаю, где она. Он должен быть уверен, что я приду за ней рано или поздно. Только так я могу быть уверен, что он по крайней мере не убьет ее.
Иначе… юноша слишком хорошо представлял себе, что станет с бывшей главой Сопротивления, угодившей в лапы к Верховному лидеру, если она будет больше не нужна ему. Еще недавно он сам был в такой же ситуации, и никогда в жизни не пожелал бы своей матери снискать судьбу заложницы, не оправдавшей ожиданий. Никогда. Даже в минуты особого гнева. Даже когда он бывал не прочь собственноручно убить ее; удар светового меча в сердце — и тот куда как милостивее.
И уж тем более он не желал ей столь горькой участи теперь. Не после тех заветных слов, что она сказала ему на Центакс-I перед самой разлукой.
— Ты хочешь биться со Сноуком… — Рей повторила его же слова просто для того, чтобы уложить эту мысль в голове.
— Видно, у меня такая судьба — гоняться за бывшими учителями, — отвечал Бен с усмешкой. — Сноук ждет, что я буду действовать сгоряча. Что побегу прямо в его капкан, ничего не замечая вокруг.
Но нет. Каким бы безумцем он ни был, однако понимал: для того, чтобы вызволить мать и самому уйти живым ему необходимо быть на шаг впереди Рэкса. Делать то, чего бывший наставник никогда бы не предвидел.
— Выходит, у тебя есть какой-то план, — догадалась Рей.
Ее муж заметно поморщился. Как ребенок, которому приходится пить горькую микстуру, если он хочет поскорее поправиться и встать с постели. Без дополнительных объяснений Рей поняла: задумка, которая вертится в его мозгу, судя по всему, не из приятных.
Бен на мгновение отвернулся.
— Есть, — выдавил он.
Конечно, сперва необходимо было окончательно убедиться, что ему в самом деле не преодолеть эту последнюю преграду паралича другими средствами. Впрочем, чему тут удивляться? После его побега из Святилища прошло столько месяцев, и все это время поврежденные клетки его мозга продолжали отмирать.
— Помнишь, тот дроид Маз говорил, что операция может помочь…
И он коротко, безжизненным голосом, изложил свой замысел. В конце концов, к этому ведь и шел весь их предыдущий разговор.
Поначалу Рей просто-напросто не поверила ушам. Она поднялась над ним, изучая взглядом бархат его глаз с выражением праведного негодования. То, о чем он говорил, на деле не имело ничего общего с рекомендациями Эмми. Более того, это означало вовсе не излечение — наоборот, увечье еще более серьезное.
Если подумать, это даже хуже, чем увечье Вейдера.
— Полагаешь, кто-то из медиков — настоящих медиков, а не шарлатанов во Внешнем кольце — согласится на такое варварство? — суховато спросила она.
Бен с нарочитой непринужденностью пожал плечами.
— В Первом Ордене это — обычная практика.
Рей раздраженно махнула рукой, что означало: «Замолчи, не хочу слушать!» О Сила… И он всерьез рассчитывает, что она его поддержит?
Она чувствовала, что готова вновь броситься на него с кулаками, как тогда, на Такодане. Именно так она и поступила бы, будь у нее хоть какая-то надежда выбить эту ужасную, несусветную чушь из его головы.
— Рей, послушай меня… — Бен смущенно улыбнулся. Казалось, он не знает, как реагировать на ее внезапную злость — какая-то его часть была раздражена, но другая полнилась благодарностью и странным, смехотворным ликованием.
Его внезапная улыбка сама собой заставила Рей поутихнуть. В который раз новоиспеченная госпожа Соло подметила, как удивительно ее супруг похож на своего отца.
— Насколько мне известно, Нал-Хатта — идеальное место для таких операций, — сказал он, решив перейти прямо к делу. — Там есть все необходимые технологии, и этот мир не скован условностями морально-этических норм, навязанных Республикой. Не нужно ни документов, ни врачебных справок. Никто не станет задавать лишних вопросов. Достаточно некоторой суммы кредитов на твоем счету.