— Завтра отправлюсь туда сам, — заявил Калриссиан. — Сперва один. Нужно разведать, что это за дыра.
Судя по всему, предстоящая операция, если Бен все-таки решится на нее — хотя что-то подсказывало Лэндо, что да, решится, уже решился, и назад не повернет, — влетит ему в немалую сумму. Но лучше уж так, чем если бы этот упрямец сбежал и позволил резать себя каким-нибудь мерзавцам из гнилого подполья в Нижнем городе.
К тому же, осознание предстоящих расходов неожиданно навело Калриссиана на мысль, что пользоваться кредитами Банковского клана и дальше слишком опасно. Если верно, что Банковский клан переметнулся на сторону Первого Ордена, их легко могут выследить благодаря кредитным чипам. Нужно что-то понадежней, и Лэндо уже успел придумать, что именно…
Бен, кажется, крепко задумался о чем-то. Затем устало кивнул.
— Спасибо, — выдавил он с таким видом, как будто только что проглотил огромного набуанского водяного жука.
Лэндо с удовлетворенным видом откинулся на подушки.
Комментарий к Глава XXVII
На самом деле это только первая часть главы. Просто глава получилась такого угрожающего размера, что я сочла целесообразным разделить ее на две части. Остаток выложу на днях.)
* Как не странно, «искусственные солдаты» — отнюдь не плод моего разыгравшегося воображения. Об этих технологиях упоминается в романе «Empire’s End» и в финальной части серии комиксов о По Дэмероне.
* «Горящая палуба», «Шлаковая яма» и «Переплавка» — самые прославленные кантины в Кареллианском секторе. Излюбленные места охотников за головами.
* «Оранжевая леди» — таверна в центральной части Кореллианского сектора, находится прямо напротив вышеперечисленных баров.
* Родианцы выделают феромоны, запах которых нравится представителям многих рас, но людям он кажется отвратительным.
* «Молотоголовые» — жаргонное название иторианцев: http://ru.starwars.wikia.com/wiki/%D0%98%D1%82%D0%BE%D1%80%D0%B8%D0%B0%D0%BD%D1%86%D1%8B
========== Глава XXVIII ==========
Когда Бен впервые увидел клинику — ту самую клинику, где он должен был позволить врачам вскрыть себе голову и вставить туда электронную дрянь, — он потом около часа не покидал свою каюту. Гневные крики и пугающие звуки разрушения нет-нет, да раздавалась за закрытыми дверями.
В этот раз Рей — единственная, кто умел хоть как-то сдерживать эту бурю, — и та не могла его успокоить. Ничего удивительного, ведь она и сама была на взводе. Она яростно расхаживала из угла в угол, кусая губы до крови, и с выражением ледяной решимости твердила что-то себе под нос — наверняка на все лады сулила разные беды и Чеду Астиксу, и Горга Хатту, и всем, кто тут замешан, если с Беном случится какая-то беда.
Что и говорить, клиника эта и вправду оказалась дырой, иначе сказать нельзя. По одному ее виду можно было сделать исчерпывающий вывод, насколько хатты ценят здоровье и жизнь представителей иных рас.
Персонал, среди которого были от силы один-два врача человеческого происхождения, глядел на Бена совсем не так, как принято глядеть на тех, кто нуждается в медицинской помощи. Скорее, как на неодушевленный предмет. Как на раба, бездушный источник дохода. Их тон, их манера обращения как бы говорили: «Хочешь вылечиться — терпи, а нет, так иди вон».
Они, конечно, сообразили, в чем дело. Медики, дроиды-ассистенты, другие работники клиники — все они знали, что к ним приходят, в основном, те, кому больше некуда идти, и поэтому допускали такую крайнюю наглость. При первом же осмотре врач-нейрохирург (из расы тви’леков) приметил у молодого человека характерную метку на шее — Бен отчетливо запомнил его взгляд и гнусную улыбку на тонких губах. Как будто эта инопланетная тварь в один миг разгадала все его самые потаенные секреты и теперь была уверена, что он полностью у нее в руках. Разумеется, тви’лек знал о происхождении этой метки — вероятно, ему и прежде доводилось видеть следы укусов личинок таозинов. Об остальном догадаться было не трудно.
Каким же унизительным казалось столь небрежное обращение для темного принца, привыкшего к благоговейному страху в глазах окружающих — и медиков в том числе, — которые не смели возразить ему ни в чем! Бен чувствовал себя оплеванным. Щемящая тоска и ощущение гадливости не давали ему покоя, требуя выхода, — и юноша по привычке выплескивал злость на подвернувшиеся под руку предметы, пока терпение Лэндо наконец не лопнуло, и тот не отрезвил «малолетнего паразита» простыми, но действенными словами.
— Напомню, если ты вдруг забыл, что никто тебя не тащит в эту богадельню на аркане. Но уж прости, лучшего в этих краях тебе предложить не могут. Я и так готов выложить кучу денег, лишь бы выполнить твою прихоть. По крайней мере, — мрачно пошутил Калриссиан, — у этого Чеда Астикса чистые полы и оборудование относительно новое.
Последнее замечание окончательно выбило Бена из колеи. Уже не находя в себе сил злиться или крушить все кругом, юноша опустился в кресло и, прикрыв лицо ладонями, горько рассмеялся. Воистину, ниже падать уже некуда. Он на самом дне.
Но разве это остановит его? Разве боль и унижение, которые он испытал, недостаточно его закалили? Нет, теперь он не отступится, ведь с одной стороны мать и ее судьба, с другой — Рей и их будущее счастье. Он не должен сомневаться.
Медицинское сканирование и томограмма. Забор крови. Постоянные переходы из кабинета в кабинет. Казенное репульсорное кресло, которое ему предложили местные санитары. И лица, лица, огромное количество чужих лиц, от одного вида которых Бену, чьи нервы все это время были на пределе, становилось тошно. Ему казалось, что каждое из этих лиц отражает какое-то уродливое торжество, что все эти существа с медицинскими повязками радуются его увечью — и почему бы им не радоваться? Ведь не случись с ним этого несчастья, он не явился бы сюда.
Марафон, называемый обследованием, занял два дня. На третий, когда Бен в сопровождении Калриссиана явился на прием к лечащему врачу, тот вынес вердикт:
— Учитывая нынешнее состояние молодого человека, есть надежда, что двигательные функции восстановятся на консервативной терапии: лекарствах, стимуляции электрическими импульсами и постоянных тренировках (разумеется, под бдительным контролем медиков).
— Тренировках? — словно во сне, оторопело переспросил Бен.
Тви’лек поглядел на пациента, не скрывая веселья. Кого бы не посмешил этот откровенно недоумевающий, глуповатый вид?
— Конечно. Уже сейчас видна атрофия мышечной ткани, если вовремя не вмешаться, мышцы ног совсем «отомрут». Решать, конечно, тебе, — добавил он, обнажив в оскале остро заточенные зубы. — Но я бы на твоем месте не торопил события. К тому же, выяснилось, что у тебя не так давно была серьезная травма головы (о чем тебе не следовало бы умалчивать).
Бен не поверил тому, что услышал. Невероятно! Ведь он уже поставил на себе крест, уже убедил себя, что другого выхода нет. А сейчас… сейчас он почувствовал себя человеком, которого приговорили к смерти и вдруг в последнее мгновение объявили о помиловании
— Пойми, — сухо сказал врач, — основная проблема не в ногах, а в твоей спине.
— Почему в спине? — еще больше изумился юноша.
Собеседник вновь окинул его насмешливым взглядом.
— Видно, ты немного смыслишь в медицине, Бен.
Тот гневно стиснул зубы и опустил голову, чтобы ни сам доктор, ни Лэндо, сидевший поодаль, не успели прочесть на его лице дикого желания немедленно размазать по стенке эту тви’лекскую погань, которая осмеливается говорить с ним, словно с двоечником.
Впрочем, Лэндо, кажется, заметил перемену в его настроении — иначе как истолковать легкий толчок, который Бен ощутил чуть ниже лопатки?
Тви’лек усмехнулся и продолжил:
— Главная причина твоего… кхм… нынешнего состояния — патология спинного мозга, вызванная сильной интоксикацией. — Он взглянул на Бена чуть пристальнее. — Давай-ка начистоту, приятель. Сам ведь должен понимать, врач для тебя сейчас все равно что священник. По счастью нервная система обладает определенной способностью к самовосстановлению. От нас требуется лишь помогать ей всеми доступными средствами, что я тебе и рекомендую. Однако времени на раздумья у тебя не так много. Чем быстрее начать лечение, тем лучше.