Неверно, впрочем, предполагать, что в бою страх противника всегда играет против него. В самое отчаянное мгновение даже трусливая нуна может обернуться ранкором. Этого нельзя не учесть. Тем более, если речь идет о Тее, который при всех его недостатках все же не так прост, как кажется — уж кому как не Кайло знать об этом?
— Тогда нам ничто не мешает начать, — выдавил он, немного помрачнев.
— Какое допускается оружие? — уточнил меж тем старший рыцарь.
— Никакого, кроме световых мечей, — отрезал Бен.
Рыцари Рен были не столь щепетильны, как джедаи или ситхи. Кодекс не запрещал использовать в бою наравне с сейбером другие виды оружия, что и делали многие члены ордена. Но сейчас иная ситуация, и вряд ли кто-то оспорит, что здесь уместны только мечи. Да еще, быть может, острые шипы, торчащие из земли ближе к центру каньона — зубы сарлакка, которые никуда не денешь.
— Хорошо, — согласился Мейлил. И добавил: — Если брату Тею случится погибнуть, я буду биться с тобой следующим.
Бен не стал возражать.
Другие рыцари отошли немного назад, оставив Кайло и Тея у границы ямы.
Стараясь сохранять спокойствие, Бен сбросил плащ и снял сейбер с пояса. Лезвие с легким гулом вырвалось на свободу, и среди братьев раздались невольные вздохи удивления. Меч, который они увидели, не имел ничего общего с мечом Кайло Рена, хорошо известном каждому в малакорском храме. Тонкая стальная рукоять с легкими выбоинами на месте батареи цикличного поля и широким магнитным кольцом, без дополнительных вентиляционных отверстий, которые в конструкции прежнего меча являлись, по сути, вынужденной мерой, хотя кто помнил об этом сейчас, кроме разве что самого Кайло? Сияние нового клинка, в отличие от прежнего, нестабильного, было мерным и спокойным, ровного золотистого цвета, с мягкими округлыми контурами.
Бен окинул братьев торжествующим взглядом. Его искусство, когда-то отточенное необходимостью обуздать энергию поврежденного кибер-кристалла и усовершенствованное с годами, преобразило меч Скайуокера достаточно, чтобы ни одна душа не узнала это оружие, во всяком случае, с первого взгляда. А между тем это был именно он, сейбер, некогда сработанный наспех на Татуине из подручных материалов, купленных то тут, то там у старьевщиков в Мос-Эспа. Юноша-недоучка, который собирал его, тогда еще не имел ни знаний, ни опыта в столь ответственном и кропотливом деле, а потому вынужден был опираться на старые чертежи, найденные в жилище Бена Кеноби, да на собственную интуицию.
С момента своего создания меч Скайуокера претерпел достаточно изменений, но именно Бен поставил финальную точку, доведя конструкцию сейбера до мыслимого совершенства, по крайней мере, ему так казалось. Он заменил материал рукояти на новый, лучшего сплава и добавил резиновые вставки, чтобы ладонь не скользила. Еще он усовершенствовал систему линз, которая изначально не предусматривала использование дополнительных, стабилизирующих кристаллов — одно из самых ощутимых слабых мест первоначальной сборки, так и не исправленное с годами.
Но главное — кибер-кристалл, сердце меча. С ним, конечно, пришлось повозиться больше, чем со всем остальным, однако дело того стоило.
В какой-то момент Бен Соло вдруг заглянул в свое прошлое и осознал, что у него до сих пор никогда не было достойной сердцевины для своего оружия — не было кристалла, который бы принадлежал ему полностью. Сперва обычный синтетический зеленый кристалл для ученического меча, изготовленный в Академии на Явине, затем сомнительное наследие деда, давшее жизнь знаменитому мечу Кайло Рена. Но ни один из них не был добыт по всем правилам. Бен не выбирал их, как подобает, по воле Силы, и сами эти кристаллы не выбирали его. Не впитали часть его души. До недавнего времени Бен мог только догадываться, каким будет цвет его истинного кристалла — отражение самой его сути. И честно говоря, немного побаивался проверять — так трусит, должно быть, каждый юнлинг перед самым ответственным шагом в своем обучении. С замиранием сердца, он, словно подросток, размышлял о том, каким бы хотел видеть свой будущий меч, и гадал, кусая губы: красный? синий? зеленый?..
Голос Тея выдернул его из воспоминаний.
— Я жду тебя, брат.
Вспыхнувший ярко-красный клинок пару раз показательно рассек воздух, и Тей первым скользнул вниз, на один из выступов в стенке каньона.
Бен усмехнулся и прыгнул следом. Показалось ли ему, или в самом деле земля под ногами вдруг оживилась, исходя легкой рябью, как будто чудовище внутри почувствовало их?
Они двинулись кругом — медленно, не отводя взгляда один от другого, удерживая мечи строго перед собой, чтобы предотвратить выпад противника. Лицо Тея сияло нездоровой улыбкой.
— Стало быть, ты женился, брат Кайло, — его нарочито спокойная вкрадчивая речь горчила ядом. — На женщине, которая посрамила и оставила в дураках твоего учителя. Интересно, Сноук знает об этом? Уже подумал, как он отреагирует на эту новость? Вероятно, так же, как и ты когда-то: пообещает однажды подарить тебе голову твоей джедайки.
Бен, знакомый с разнообразием приемов техники Дун Моч, старался сдержать себя в узде.
— Ты зря сравниваешь меня с собой, братишка. Есть разница между браком, заключенным по воле Силы, и твоими выходками с этой тви’лечкой, которые оскорбляли всю братию.
Тей криво усмехнулся в ответ.
— Как же это в твоем духе, Бен Соло, выдавать черное за белое. Оправдывать себя и очернять других.
Он первым подался вперед. Алое и золотистое лезвия скрестились, выбивая искры.
Движения Кайло были такими же точными и мощными, как прежде. Тей много раз противостоял магистру в тренировочных дуэлях и прекрасно знал, какие приемы тот предпочитает использовать в бою. Его обычная тактика — неуклонный напор, широкие и выверенные выпады, могучий удар с замахом назад…
Сейчас тоже было так, но все же… все же как-то необъяснимо по-другому. Тей тотчас почувствовал это. Напирая на своего бывшего товарища, он как будто пытался сдвинуть с места тяжелую скалу. Кайло Рен воистину изменился! Сама Сила вокруг него текла не так, как прежде. Неистовый, неконтролируемый поток преобразился в нечто иное, не столь яростное, но более размеренное и опасное.
Бен бил наотмашь, широко и уверенно, заставляя Тея лавировать, то и дело подпрыгивать и крутиться на месте.
— И что же дальше, Бен? — выкрикнул Тей, тяжело дыша и уродливо кривя губы. — Предположим, ты убьешь меня, тебе и вправду не составит труда сделать это. Предположим, сарлакк не сожрет нас обоих, и ты выйдешь победителем из этой схватки. Но тебе тут же придется спускаться в яму снова и драться с братом Мейлилом, а затем еще и еще… твои силы не безграничны, брат. Рано или поздно ты все равно погибнешь. Достаточно лишь пропустить один удар. Или не заметить щупалец монстра, подбирающихся к твоим лодыжкам.
Кайло не отвечал. Искры падали ему на лицо, которое казалось в отсветах красного и золотого еще бледнее, чем прежде.
Меч Тея взлетел над ним для прямого удара сверху. Бен блокировал удар, и, собравшись с силами, отбросил противника подальше телекинетическим толчком. Тей упал на землю метрах в трех от Кайло и, упади он еще на полметра дальше, он бы наверняка напоролся на один из шипов.
— Если бы ты умел видеть хоть немного наперед, братец, — усмехнулся Бен, играючи размахивая сейбером. Как когда-то на «Старкиллере» в поединке со штурмовиком-предателем, Кайло Рен изображал хищника, который желает развлечься с добычей, прежде чем сожрать.
Он сделал шаг в сторону Тея, затем еще и еще, неторопливо и неуклонно. Золотистое лезвие рисовало в воздухе восьмерки.
— Если бы ты задал себе тот же вопрос, что задаешь сейчас мне, ты не стал бы устраивать эту убогую революцию и делать из ордена посмешище. У многих наших братьев были женщины. Встречались и те, кто тайком заводили семьи, но ни один не предавал своих братьев из-за шлюхи, как это сделал ты, Тодди Барр.
Тей внимательно следил за пируэтами вражеского сейбера, за причудливой игрой искрящегося лезвия, сосредоточенный и как бы загипнотизированный видом неотвратимой опасности. Но вот, он стиснул зубы и с внезапно сильным напором двинулся на противника, осыпая его порывистыми, короткими ударами. Словно ворнскр, сорвавшийся с цепи. Его рваные — взад-вперед — движения навскидку больше всего напоминали приемы Джем Со, однако казались слишком грубыми и неточными даже для четвертой формы, подразумевающей стремительность и силу.