По-видимому, не сумев измыслить ничего более подходящего, кролут буркнул:
— Что, нашла себе богатого дурака?
Рей тотчас отметила убогую попытку скрыть страх за грубой похабщиной.
— Полагаю, это не твое дело, — ответила она, улыбнувшись.
— Все вы одинаковы, — продолжал он, словно вовсе не услышал ее слов. — Дэви, ты… дешевые потаскухи, которые легко ведутся на богатые тряпки и блестящие побрякушки! Я всегда знал… даже когда ты корчила здесь неприступную добродетель, я знал, что ты просто набиваешь себе цену. Дай-ка угадаю. Ты легла под того старика, с которым прилетела на Такодану? Или под его приятеля-вуки?
Оскорбления не заставили Рей изменить спокойному тону.
— Как бы то ни было, я не прогадала. Как видишь, моя цена и вправду оказалась выше, чем у других.
Кажется, Платт попросту не нашелся, что сказать, и это вызвало в его душе прилив бессильной ярости.
— Тогда какого хатта ты здесь забыла, стерва? Пошла вон! Ступай, дальше отсасывай своему олуху. Ты хоть знаешь, — прибавил он с усмешкой, — сколько раз после того случая на Такодане я обещал себе размазать по стенке твою смазливую морду, если ты попадешься мне еще хоть раз?
— Не сомневаюсь, — только и ответила Рей.
— Слыхал, тобой интересуется Первый Орден? Твое счастье, что в наших краях никто в здравом уме не станет связываться с имперцами. Я лично взял бы тебя за шкирку и бросил штурмовикам, если бы не боялся, что они спалят заставу, как Тид или Лессу. Ты, продажная дрянь, угнала мой корабль. Ты похитила моего дроида, а потом…
— А потом мой друг оторвал тебе руку, которой ты, очевидно, не очень-то дорожил, иначе не стал бы связываться с вуки, — бесстрастно окончила Рей. — Тем более что тот дроид был вовсе не твой. Твоя шайка попыталась забрать его у меня силой. Вот только ты не учел, что всегда отыщется кто-нибудь более сильный…
На сей раз гнев пересилил боязнь. Широко замахнувшись, Ункар Платт запустил в нее кружкой с остатками пойла.
Рей ожидала чего-то подобного. Она и не подумала пригнуться — вместо этого ее рука, уже давно поглаживающая под плащом рукоять сейбера, сделала резкий выпад вперед.
Дымящиеся осколки кружки с легким звоном приземлились на пол.
Одно из белоснежных лезвий остановилось в нескольких миллиметрах от жирного подбородка кролута. В эти мгновения Рей напоминала осу, которая выпустила жало. Ее боевые движения были подчинены какой-то безжалостной точности.
— Хочешь «размазать мою морду по стенке»? Давай, попробуй! — Она плотнее сжала губы. — Но учти, я — Рей Соло, последний джедай — сражалась с куда более сильными соперниками, чем ты. И сумела одолеть их всех.
Платт, кажется, начисто лишился дара речи. Он смотрел в ее глаза, полные темного огня, и часто моргал, издавая при этом странные булькающие звуки. Недоброе предчувствие, нахлынувшее на него тотчас при виде незваной гостьи, обрело реальные черты. Несчастному старьевщику оставалось только гадать: что могло так невероятно преобразить замухрышку, выросшую на его глазах? Когда и как она успела превратиться в обученную джедайку?
Наконец Рей рассудила, что пока с него достаточно.
— Успокойся, — небрежно бросила она, погасив меч, — я здесь не для того, чтобы ворошить прошлое. Я пришла к тебе как покупатель, и собираюсь достойно заплатить за твои услуги. Мне нужны рабочие дроиды, способные вести раскопки. Чем больше, тем лучше. Качество не так уж важно, но если попытаешься всучить совсем уж бракованные железяки, как ты это любишь, я распознаю обман. Сам ведь должен понимать…
— К какому сроку тебе нужны дроиды? — несмело осведомился Платт, когда дар речи вернулся к нему.
— К завтрашнему дню, — отрезала Рей. — Доставь их в окрестности Кратерграда, на плато Жалобной руки.
— Одного дня не хватит.
— А ты попытайся. За спешку я доплачу.
Она сняла с плеча сумку и бросила на стол. Внутри что-то многообещающе звякнуло.
Криво усмехнувшись, Рей расстегнула ремни. Ее рука углубилась в недра сумки и извлекла на свет небольшой — с половину человеческой ладони — слиток. Его гладкая поверхность отражала солнечные лучи, проникающие в комнату из маленького оконца под потолком, и переливалась всеми оттенками золота.
Существу, настолько искушенному в вопросах валюты различных миров, как Ункар Платт, не потребовалось объяснять, что это. Ему ни разу не доводилось видеть слитки из ауродия* — самого ценного из благородных металлов в галактике; торговец барахлом с нищей планетки мог только мечтать о такой чести. Однако он много слышал о древних монетах из ауродия, каждая из которых стоит, как десяток его лавок, и о прекрасных ауродиевых статуях, которые, по слухам, украшают дома высшей галактической знати — монархов и сенаторов. Говорят, одна такая статуя была у какого-то хатта, который очень гордился ею и кичливо показывал всем…
Но на этом чудеса не закончились. Рей положила слиток на край стола и вновь углубилась в сумку. Еще один слиток — точь-в-точь такой же, как предыдущий — опустился рядом. Затем еще и еще…
Ункар Платт смотрел во все глаза. Его страх никуда не ушел, но теперь в душе кролута разгоралась еще и жажда наживы. Жадность была для него чем-то вроде религии; слитки из ауродия представлялись ему идолами, которые в одночасье завладели им без остатка.
Рей не ошиблась в расчетах. Она наглядно показала кролуту, что его ждет, если он осмелится пойти против нее. Теперь она хотела продемонстрировать, что будет, если он согласится сотрудничать.
— Я знаю, тебе не по вкусу галактические кредиты. И ты прав. Драгоценные металлы всегда были надежнее. А особенно сейчас, в разгар войны.
Так захотел Лэндо Калриссиан — чтобы они с Беном тоже могли пользоваться его сбережениями. Ловкий беспинский делец ухитрился, пока они были на Нал-Хатте, превратить свои денежки из республиканских датариев, контролируемых Банковским кланом, в более надежную валюту. Ауродий испокон веку высоко ценился по всей галактике, и особенно во Внешнем кольце, где во многих мирах кредитные чипы вообще были не в ходу.
В последний день перед их отъездом Лэндо вновь отогнал «Тень» на Нар-Шаддаа, чтобы продемонстрировать своим спутникам, что он здесь не терял времени даром. Честно говоря, Рей раньше даже понятия не имела, что у хаттов тоже есть свои банки. В одном из таких банков, в центре Кореллианского сектора Луны контрабандистов, Калриссиан — а вернее, некий «Гридо», как он представился дроиду на входе, — арендовал помещение для хранения ауродиевых слитков.
Он показал хранилище Бену и Рей и сообщил им пароль для доступа. Часть этих средств он собирался использовать, чтобы набрать наемников и попытаться отбить назад Беспин. Но если он проиграет, если его не станет… тогда Лэндо пожелал, чтобы половина этих денег досталась «детям» и Лее, если им удастся вызволить ее, половина же — Сопротивлению, которое сейчас нуждается в любой помощи.
Рей вновь застегнула сумку, оставив лежать на столе с десяток слитков общей стоимостью больше, чем вся застава Ниима вместе с кораблями, техникой и прочим скудным имуществом ее жителей.
— Это половина, — сухо изрекла она. — Получишь еще столько же, когда дроиды будут у меня. Не смей никому говорить о нашей сделке. Если приведешь штурмовиков, ты об этом пожалеешь — обещаю тебе, — и пожалеешь очень скоро. Однако учти, Первый Орден вряд ли заплатит тебе такую же цену.
Платт молчал, совершенно ошарашенный увиденным. Да, криффова ведьма ясно дала понять, что предлагает прибыльное дельце. Но чутье так же подсказывало ему, что это дело довольно опасно.
— Всем известно, что плато Жалобной руки — гиблое место, — наконец несмело произнес он.