Ее слова оказали на беглянку именно то действие, на которое Силгал и рассчитывала. С долей стыда Рей опустила взгляд. Сквозь путаницу, царившую в ее голове, наконец прорезалась первая здравая мысль — что она, похоже, сходит с ума.
Видя ее замешательство, каламарианка отважилась сделать еще шаг.
— Даже если ты твердо решила уехать, то не надо делать этого вот так — впопыхах, как будто спасаясь бегством.
— Вы видели, что я сотворила?
— Я предупреждала Финна, чтобы он не лез к тебе без нужды, но он не слушал меня. В том, что случилось, есть и его вина.
— И все же. Сегодня пострадал Финн, а завтра — кто? Кто-нибудь из врачей? Или вы сами? — Рей судорожно помотала головой. — Мне здесь не место, миледи. Я — жена Бена Соло. Жена Бена Соло, — повторила она громче, лихорадочным подрагивающим голосом. Зная, что ее услышат посторонние — все, кто находится рядом, все вокруг! — она ощущала какую-то неестественную, злую радость. — Я должна быть с мужем. Если он жив, то почему его нет рядом? Почему он оставил меня, ничего не сказав?
— Ты ведь понимаешь, что он ушел ради тебя, ради детей. Чтобы раз и навсегда обезопасить вас. Чтобы Сноук…
Рей не дала ей закончить.
— К хатту Сноука! К хатту всех! Если бы я знала, что задумал Бен, я бы не позволила ему уйти…
Он оставил ее один на один с врагом, который гораздо страшнее Сноука. И от этого врага ей не сбежать, не спрятаться, ведь враг этот скрыт в ней самой.
Силгал вздохнула с выражением, которое даже у расы каламари трудно истолковать как-то иначе — это было выражение глубокого, искреннего сострадания.
— Пойми, никому не дано убежать от себя. Твой главный враг скрыт в твоем сердце, моя девочка. Сдерживать его — не выход. Ты должна обуздать его, научиться управлять этой силой.
Наконец безумие начало отступать. Были ли тому причиной увещевания леди Силгал или что-то другое, однако сознание Рей озарило немилосердное прозрение — она ясно поняла, что едва было не совершила самую ужасную, самую отвратительную ошибку в своей жизни. Трусливо сбежав, она предала бы не только Бена, которому принесла священную клятву у Древа Силы; не только будущих детей, которых, возможно, обрекла бы на детство не лучше собственного, но и себя. Страх — это худшая из всех ошибок. Страх — это словно плазменный заряд прямо в лоб. Стоит единожды поддаться ему — и не успеешь оглянуться, как он убьет тебя, оставив лишь пустую оболочку, паскудно трепещущую от каждого шороха.
Рей почувствовала, что силы оставляют ее. Ноги уже не держали. Пораженная, раздавленная внезапным осознанием, она прикрыла глаза и, вся дрожа, осела на пол.
— Миледи, — с легким стоном выдавила она. — Помогите… или отпустите меня, или заприте где-нибудь подальше. Чтобы никто из тех, в ком течет живая кровь и в чьей крови есть хотя бы малое количество мидихлориан, не заходил ко мне. Ни Финн, ни вы сами…
В первые мгновения Силгал дернула головой, как будто хотела что-то возразить. Но уже через секунду — очевидно, так и не отыскав подходящих слов, — лишь печально кивнула.
— Хорошо, Рей. Все будет, как ты скажешь. Только не оставляй нас.
***
Леди Силгал сдержала слово. Рей была уверена, что идея ее ареста пришлась по душе многим обитателям корабля. Наверняка, слух о том, что произошло в медицинском центре, распространился по «Второму дому» со скоростью выстрела, и Рей оставалось только гадать, каких усилий стоило Силгал уговорить капитана Мейца оставить на борту его судна смертельно опасную темную тварь.
За закрытыми дверями, в самом дальнем конце верхней палубы, где никто не нарушал ее уединения, Рей понемногу успокоилась и стала чувствовать себя чуть более уверенно. Нельзя сказать, чтобы добровольное заточение вовсе не тяготило ее, однако в одиночестве она уже не испытывала прежнего страха. Ей хотелось верить, что хотя бы так те, кто сейчас находятся на борту, будут в безопасности.
Она приказывала себе не думать о том, что Сердце бури, если пожелает, способно разрушить сам этот корабль в считанные секунды.
Силгал обещала, что покинет «Второй дом» как только сможет и заберет Рей с собой — назад, на Мон-Каламари. Там, если только молодая женщина пожелает, она сможет жить одна, вдалеке от войны и от тревог, спокойно готовиться к родам. Этот план, честно говоря, казался Рей так себе, но лучшего никто из них двоих так и не смог придумать.
Рей уже слыхала о том, что Сопротивление активно готовится нанести врагу ответный удар, однако «Второй дом» решением командования должен был остаться в стороне от сражения, на своем прежнем месте в системе Аурея. Ведь Штабной фрегат — это не просто судно, это парящая в космосе крепость, это оплот Сопротивления, утрата которого равносильна поражению.
Подчиняясь желанию Рей, леди Силгал не навещала ее. Они держали связь исключительно при помощи комлинка. Кроме своей покровительницы Рей общалась разве что дроидом-акушером, который навещал ее строго раз в два дня, да еще с BB-8, который с внезапным упрямством не пожелал покидать свою подругу. Уж ему-то нечего бояться ее общества, заявил он. В нем нет мидихлориан, да и откуда им взяться? Верный маленький дроид ежедневно приносил Рей еду и чистую одежду. Он развлекал ее своим бессмысленным свистом и успокаивал, если ей становилось тоскливо.
Пару раз Рей чувствовала присутствие Финна — друг подходил к ее камере и подолгу стоял у дверей в нерешительности, но потом всегда разворачивался и уходил восвояси. Однажды обжегшись, он боялся вновь приблизиться к пламени, хотя, кажется, по-прежнему тянулся к нему.
В тишине, в забытье, отделенная от всего мира прочными стенами из дюрастали, Рей Соло — Сердце бури, последняя ученица легендарного Люка Скайуокера, жена его племянника и будущая мать, вероятно, единственных теперь наследников Избранного, — ждала, сама не ведая, чего. Ей оставалось только гадать, где сейчас Бен, жив ли он, удалось ли ему хоть отчасти осуществить свою задумку — хотя бы вернуть под свою руку беглых рыцарей Рен. А что, если он окажется на Биссе, когда туда прибудут корабли Сопротивления? Что, если в грядущее бойне они с матерью так и не сумеют выбраться живыми?..
Рей знала, что однажды, когда у нее не останется никаких надежд дождаться Бена, ее душа тоже навек умрет, как бы окаменеет. Но сила камня в том, что он уже не может плакать, страдать, сомневаться. Каменной рукой она защитит Бейли и Рио. Она не подпустит к ним Сноука — не подпустит никого, кто может причинить вред ее малышам. Даже Финна, если потребуется.
Свет покидал ее.
Теперь Рей ясно понимала это. Если бы у нее спросили, как она себя чувствует, ей на ум пришел бы спидер с пробитым днищем, оставляющий за собой масляную дорожку. Она тоже была разбита. Где-то в ее душе образовалась брешь. Вера, надежда, мечты — все утекало через эту брешь, как машинное масло из поврежденного двигателя.
Рей с Джакку, где она теперь? Где эта невинная девочка, привыкшая зарабатывать на жизнь тяжелым трудом? Где эта смешная идеалистка, свято верящая, что ее счастье просто где-то затерялось, но однажды обязательно ее найдет? Где эта непорочная душа, что принесла джедайский обет камням на Тайтоне? Что осталось от нее? Рей сама не узнавала себя в этой разбитой, отчаявшейся женщине. В этой полусумасшедшей беременной, которая вцепилась в иллюзорные образы своих будущих детей с яростью ранкора.
Ее нет. И, возможно, никогда и не было.
Когда она говорила эти слова Финну, Рей не сознавала того, что повторяет то, что говорил Кайло о самом себе — о юном принце Бене Соло с той картины на «Сабле».
Рей вспоминала видения прошлого — его прошлого, завеса которого приоткрылась для нее, когда Узы начали вступать в свои права. Помнила его безмолвный крик. Помнила муки души, расколотой надвое, медленно отравляемой всепроникающей Тьмой. Неужели она становится такой же, как он? Неужели и ей предстоит пройти через все то, через что когда-то прошел ее супруг?
«Никому не дано убежать от себя. Твой главный враг скрыт в твоем сердце, моя девочка. Сдерживать его — не выход. Ты должна обуздать его, научиться управлять этой силой».