Рей того и хотела — застать его врасплох, ошеломить. Все очарование Темной стороны обрушилось на него через нее единой волной сладострастья. Он хочет обладать ею? Хочет взять ее? Приручить? Сделать своей? Так пусть покажет на деле, как велико его желание. Если он — и вправду Бен, пусть докажет это. Пусть откроется, отдастся ей….
Наконец оторвавшись от его губ, Рей торопливо скинула плащ, а затем и майку. Она старалась не замечать ноющей боли, которой отдается в ее теле каждое неосторожное движение. Сквозь полумрак проступили очертания ее остреньких плеч, которые казались слепленными из белоснежного мрамора и холодного лунного света. Затем показались и груди с крохотными темными точками сосков. Ее переполняла стихийная, животная страсть. Она неистово желала вновь ощутить его на себе и в себе. Желала так горячо и сильно, что между ног у нее все горело, готовое, казалось, взорваться.
Пояс, штаны, ботинки — и вот, она нагая и бесстыдная решительно раздвигает ему ноги, и рука, скользнув вдоль солнечного сплетения вниз, быстро нащупывает… кое-что. То, что говорило само за себя. Крифф, он был уже распален! Первое же ее прикосновение вызвало у него волну дрожи, и он, кажется, едва удержался, чтобы не кончить прямо ей в ладонь.
О, проклятье!..
Рей издала короткий стон.
— Бен… — С ее губ сорвалось имя возлюбленного, которому и предназначались все ее ласки, вся страсть истосковавшегося сердца. Хотя его самого, вполне возможно, тут и не было.
Не теряя больше времени, Рей рванула на нем штаны, безжалостно избавляясь от последнего разделяющего их препятствия. На вытянутых руках она нависла над ним с изящно выгнутой спиной и выражением плотоядного торжества. Ее движения и взгляд выдавали повадки нексу, подобравшегося вплотную к своей жертве и уже готового совершить роковой прыжок.
Ее ладонь легла ему на шею, колени крепко сжали его бедра — и Рей сразу опустилась на всю длину, резко и бесстрашно. И тут же принялась двигаться, уверенно наращивая темп. Тьма бурлила в ней, постепенно затуманивая последние крохи рассудка, отдавая ее целиком во власть инстинктов. Она все сильнее сжимала пальцы вокруг его горла, медленно вонзая ногти в кожу. Ее глаза горели лукавым ярко-желтым светом.
То была уже не женщина, но нечто куда больше чем женщина. Восхитительное и опасное создание, полное тайного соблазна. Властная и порочная ровно настолько, настолько старая Рей с Джакку была чиста и светла. Как будто ее подменил некий злобный двойник, некое искаженное ее подобие.
Сквозь волну наслаждения она видела, как его глаза блаженно закатились, и чувствовала, что он вот-вот готов сдаться. Силу вокруг них сотрясали невидимые взгляду вспышки, напоминающие разряды молний — так, наверное, и должно быть, когда два самых могущественных существа в галактике занимаются любовью?
Никогда еще происходящее не казалось Рей таким естественным и противоестественным одновременно. Казалось бы, нет ничего понятнее и правильнее, чем отдаться собственному мужу, однако что может быть более мерзким, чем желать злейшего врага?
Остатки здравого смысла кричали ей остановиться. Разум предупреждал, что она приблизилась к опасной грани. В этот миг Рей еще не верила, однако готова была поверить лжи Галлиуса Рэкса. Готова была, наплевав на все, принять его слова, его сладостные обещания, за чистую монету.
Все это было отвратительно. И Рей была отвратительна сама себе. Однако она уже не могла заставить себя прекратить. Быть может потому что каким-то наитием все же понимала, что ее ведет не только жажда плотского наслаждения. Нечто внутри нее — нечто куда более мудрое и могущественное, чем она сама, — говорило, что она все делает правильно. Что с каждым рывком она все больше обезоруживает его, повергает в смятение, заставляя показать в конце концов свою истинную суть. И этому смутному ощущению, этому странному, необъяснимому предчувствию, она сейчас доверяла больше, чем всем разумным доводам.
Он быстро вышел на финишную прямую. И достиг финала, отчаянно хватая ртом воздух. Его голова бессильно откинулась назад, и горло судорожно исторгло протяжный крик счастливого изнеможения.
Его оргазм вихрем смел все границы. Боль и слабость окончательно смыла горячая волна, и она же уничтожила недоверие и всякую осторожность. Это и было тем самым, к чему Сила вела их обоих. Тяжело дыша, Рэкс смотрел на нее — и Рей знала, что он уже не сможет отвести взгляд, как бы ему того ни хотелось. Он был открыт, подчинен ее воле… нет, не ее. Сердца бури. Того, что было заведомо сильнее их обоих.
Вскоре он и сам понял, что тут что-то не так. Он пытался вновь обрести контроль над собой, но что-то мешало ему собраться. Неведомая сила словно зажала его разум в кулаке.
Только секунду спустя он сообразил, в чем дело. Девчонка. Она использовала его и свое собственное возбуждение как оружие. Она заманила его в западню и овладела его рассудком. Он чувствовал, что его сознание угасает, отданное на милость этому опасному существу, полному непреодолимого очарования.
Случилось то, чего он опасался больше всего. Слабость Бена Соло стала его слабостью.
Не желая верить ужасной догадке, он забился, как рыбка, угодившая на крючок. Он пытался сопротивляться, пытался защитить свой разум — бесполезно. Она проникла в него слишком глубоко, чтобы можно было изгнать ее единым махом. Его лицо побледнело и перекосилось.
Наконец, исчерпав силы, он беспомощно обмяк, продолжая тонуть в коварном золоте этих глаз…
Рей не собиралась отпускать его, пока не выяснит то, что должна выяснить — немедленно, не сходя с этого места. Если только истинный Бен и вправду никуда не исчез, не растворился в небытии, не сгинул, поглощенный личностью Галлиуса Рэкса; если только он по-прежнему здесь, внутри, пусть даже это окажется всего-навсего одинокая, затравленная искорка сознания, — она, Рей, должна это выяснить. Должна помочь ему освободиться.
Она знала, что сегодня ей суждено пасть во Тьму. Отпустить наконец на волю ту самую бурю, которую она удерживала в себе долгие годы. Однако она по крайней мере падет не напрасно.
========== Глава XLV ==========
Поначалу Рей не ощутила ничего, кроме какой-то твердой холодной поверхности, на которой распласталось ее нагое, стремительно зябнущее тело. Еще недавно разгоряченное сексом, оно остывало, как кусок только что зажаренного мяса на снегу. Кожу покрывали крупные мурашки.
С трудом подавляя дрожь, Рей подтянула ноги к животу. Такую позу принимает человек, который инстинктивно пытается защититься — от боли, от холода, от излишнего внимания к себе. И от стыда. Если он совершил что-то такое, о чем не желает помнить, он сжимается в комок и закрывает голову руками, как будто это может оградить его от голоса собственной совести.
Так лежала и Рей. Одна ее ладонь прикрывала лоб, другая — висок и часть скулы. Из-под плотно сомкнутых век сочились слезы, и молодая женщина сама не решилась бы сказать, от чего она дрожит — от холода или от едва удерживаемых рыданий.
Ослепление миновало, и весь ужас ее недавнего поступка безжалостно ударил по ней, вызвав волну смятения, отвращения и горькой бессильной злобы.
Она искала своего мужа. Но переспала со злейшим врагом.
Она позволила личине обмануть себя.
Она отдала Рэксу то, что исконно принадлежало Бену — и должно было принадлежать ему одному.
Она понимала, что никогда не простит себе этого. Что до конца дней при упоминании Маластара ее душу будет обжигать волнами стыда. Но чего она добилась этой ценой? Где ее победа? Где то направлявшее ее чувство, что она все делает правильно?
И где, хатт побери, находится она сама?
Эта последняя мысль послужила для нее толчком. Рей медленно открыла глаза.
Место, где она оказалась, было трудно описать языком обычных слов. Но если Бездна все же существует, если Хаос — это не просто часть страшных ситхских сказок, то Рей готова была поклясться, что очутилась именно там. Здесь царил полумрак, окутанный мутной сероватой дымкой, и странная пустота, посреди которой Рей чувствовала себя мошкой, затерянной в глубинах Вселенной. Кругом не было ни стен, ни потолка, ни пола — никаких ориентиров. Лишь та поверхность, где она лежала до сих пор, но и ее, эту поверхность, нельзя было разглядеть сквозь потные клубы тумана.