Все говорило о том, что самым разумным, самым правильным будет принять его предложение. Затаив в сердце злобу, позволить ему обучать ее. Позволить надеть себе на голову корону, а на ноги и на руки — кандалы.
Если бы речь шла только о ее жизни, или о судьбе Сопротивления, или даже о будущем галактики, Рей повела бы себя иначе. Но сейчас дело касалось, в первую очередь, безопасности ее детей. А с детьми все сложнее. Рей могла сколько угодно рисковать собой, но не ими.
Конечно, Рэкс понимал это. Он знал, что страх за ребенка — это слабое место в сердце любой женщины. Бей в эту больную точку — и не прогадаешь.
— Я ненавижу тебя, — прошипела она с бессильной злобой. — И всегда буду ненавидеть.
Эти слова стали знамением ее поражения.
Сноук это понял. И на его лице появилась определенная мягкость, которая иногда свойственна завоевателям, глядящим сверху вниз на коленопреклоненных врагов.
— Богиня… может ли быть что-то прекраснее, чем союз, завязанный на ненависти? Этот темный импульс скрепляет порой сильнее, чем любая страсть. Так заключалась большая часть браков среди ситхов в Старой Империи. О… когда-нибудь я расскажу тебе об этом. — Во мгновение ока он очутился рядом с ней. Рей передернуло. Казалось, еще немного — и его костлявая рука коснется ее обнаженного плеча. — Ты — ситх, Рей. Тебе остается только признать это. Дух Сердца бури избрал тебя не случайно. Ты была рождена как дочь рыцаря Рен. Темная сторона — это такая же естественная часть тебя, как Свет был частью Бена Соло, и тебе не удастся вытравить ее, как не удалось ему. Ты — не джедай и никогда не смогла бы им стать.
Рей молчала, беспомощно глотая слезы. О Сила… она через столько всего прошла. Она ждала, искала, молилась, надеялась. Она готова была навеки потерять свою душу. Она одолела самого Верховного лидера Сноука в час его триумфа. И она сумела отыскать Бена. Но именно сейчас, когда она наконец добилась того, чего хотела, ей приходится отступать…
Жизнь часто насмехается над нами. Порой судьба только и ждет, когда мы добьемся успеха и благополучия, чтобы камнем обрушить нам на голову свою немилость. А случается и наоборот, стоит последней надежде угаснуть — и спасение находит нас само.
Казалось бы, Рей пережила уже достаточно взлетов и падений, чтобы перестать удивляться чему-либо. И все же, она была удивлена — более того, поражена, — когда услыхала у себя за спиной знакомый уверенный голос:
— Убери от нее руки.
Рей не повернула голову. Почему-то она опасалась сделать это. Она знала, что — нет, кого — должна увидеть, — и боялась, быть может, что сойдет с ума от счастья.
Стоило отчаянию взять верх — и сбылось то, чего она желала больше всего. Это и есть насмешка судьбы — подчас жестокая насмешка, но чего стоила бы наша жизнь без таких вот крутых неожиданностей?
— Рей! — Он ухватил ее за руку, рывком подтянув к себе. Он встал между нею и Рэксом, ревниво загораживая ее собой. Его лицо — истинное лицо Бена Соло — оказалось прямо перед нею.
В ее глазах заискрилась такая радость, какой Рей уже не наделась испытать.
Какие бы счастливые события не происходили в ее жизни за последние годы, все они — даже рождение детей — были безнадежно отравлены горем от потери мужа, которую Рей не могла преодолеть, сколько не пыталась. И вот, теперь все украденное счастье этих лет разом обрушилось на нее. Ее глаза блестели. Руки дрожали. Поджав губы, она смотрела в лицо тому, кто еще несколько минут назад был ничего не помнящим ребенком, но сейчас, благодаря ей или чему-то еще, вновь стал самим собой, — и не находила сил вымолвить ни слова.
Она хотела коснуться его лица, но Бен перехватил ее руку.
— Уходи отсюда, — коротко сказал он.
Рей подумала, что ослышалась.
— Бен… — прошептала она.
— Не сейчас, — вновь оборвал он ее. — Прочь из моей головы…
Он не знал, сколько прошло времени с тех пор, как чары Галлиуса Рэкса увлекли его в небытие. Он помнил ослепляющую боль от разорванных Уз. Помнил свой испуг оттого, что Рей и ребенок могут быть мертвы. А потом… он оказался здесь. И только. Он не знал, даже представить себе не мог, сколько прошло времени, а услышь правду, вряд ли поверил бы. Минувшие годы остались в его подсознании чередой сумбурных кошмаров, которые пронеслись так же незаметно, как любое сновидение.
Когда память возвратилась к нему, первое, что он увидел, — как его бывший учитель шантажирует и соблазняет его жену. Он видел Рей, нагую и рыдающую, рядом с Рэксом, — и его душа перевернулась. Страх за нее и за будущего ребенка ожил в нем с новой силой.
— Уходи, — повторил он, не спуская глаз с фигуры Сноука. Для объяснений не было времени. Бен чувствовал, что должен продолжить их дуэль, ранее прерванную из-за вмешательства какой-то злой воли. Если на сей раз полем битвы оказался его рассудок — что ж, да будет так! Но не раньше, чем Рей окажется как можно дальше отсюда.
Он опустил руку ей на плечо в надежде, что этот простой жест скажет больше, чем все слова любви и заботы, успевшие скопиться в его сердце за время разлуки. И в следующий миг — прежде чем Рей успела что-либо сообразить — ее резко выбросило из его сознания.
***
Она очнулась посреди леса, в искусственном полумраке раскидистой листвы. Два обнаженных тела лежали на траве одно поверх другого: Рей — сверху, опустив голову ему на грудь, а он — тот, кого она теперь не решилась бы назвать по имени, потому что не знала, какое имя для него будет правильным, — внизу, высоко запрокинув голову и приоткрыв рот, еще хранивший печать недавних стонов.
Рей приподнялась.
Трава была жесткой. Острые травинки вместе с сухими сучьями, торчащими из земли, впивались всюду в обнаженную кожу, как тупые иглы. Вдобавок ее тело затекло и немилосердно болело. Спина, шея, суставы рук отзывались тупой болью на малейшее движение. Ныла рана на плече. Голова раскалывалась. Рей чувствовала себя разбитой.
Ей потребовалось несколько мгновений — просто чтобы дать сознанию проясниться. Картина того, что она видела, слышала, испытала там, в глубинах его разума, по-прежнему отчетливо стояла у нее перед глазами.
Это был Бен.
Несомненно.
Он еще там. Он одержим. Он страдает. Но он еще жив.
Рей сама толком не знала, как ей удалось пробудить его душу, внушить ему силы, возвратить воспоминания. Но все же она сумела это сделать — и сейчас он, по крайней мере, предстал перед врагом не беспомощным ребенком, а мужчиной, готовым к схватке.
Однако у него так или иначе не хватит сил противостоять бывшему наставнику. В этом Рэкс, ранкор его сожри, не ошибся. Этот бой — его бой, однако Бену не выстоять в одиночку. Она должна была ему помочь. Но как, ведь он ее выставил?
Рей перевела взгляд на мужчину рядом. Затем нагнулась над ним, ласково проведя ладонью по краю лба.
«Если это и вправду ты, если ты слышишь меня, прошу тебя, не исчезай вновь. Не бросай меня больше. Пожалуйста…»
Она надеялась, что ее мольба дойдет до него и хоть как-то поддержит.
Рей прислушалась к Силе, которая окружала их обоих. Исходящая от него энергия была неспокойной. Она лилась неровным потоком, то почти замолкала, то начинала буквально кричать. Рей знала, что это означает. Так яростно мечутся волны в шторм. Так безумствует Сила, когда внутри нее происходит яростная, смертельная борьба.
Стоило ей прикрыть глаза, как Рей начинала видеть их — двоих внутри одного — сцепившихся, как два ворнскра, в смертельной схватке. Видела их лица, искаженные одинаковым оскалом ненависти.
— Ты всегда завидовал моей семье. Завидовал Люку Скайуокеру. Завидовал мне. В разное время ты ненавидел каждого из нас просто за то, что нам дано нечто, чем ты никогда не обладал. Не так ли, гранд-адмирал Рэкс?