Вот дерьмо! Пожалуй, что так еще хуже. Чувствам не прикажешь — даже он, «монстр в маске», понимал это. Однако тут всему виной не чувства, а пустое предубеждение и отвратительное упрямство, которое эта мусорщица противопоставила его упрямству — и похоже, пока ей удалось взять верх.
Кроме того, это она лишила его Силы. Его слабость и ее Пробуждение — это не результат неведомого промысла. Всему виной Поглощение, которое Рей использовала, судя по всему, интуитивно, сама того не зная.
Странно. Юноша сам удивлялся тому, с какой легкостью он принял эту мысль: то, что он считал наказанием — за преступление, совершенное на «Старкиллере»: за кровь отца, за слезы матери, за возмутительную, надменную попытку попрать в себе Свет, встав не на тот путь, что был ему отведен высшим замыслом — на самом деле имело совсем другое, более простое и приземленное объяснение.
Однако Бен давно понял, что Сила не только обладает собственной волей, но и подчас бывает коварна. Свои устремления она нередко вершит руками других — вероятно, такой вселенский произвол в народе и называется судьбой. И с этой точки зрения выходит, что признание Рей не меняет ничего коренным образом.
Размышляя о том, что ему довелось узнать, Бен, как это ни странно, все больше убеждался, что и сама девушка, и ее страшный дар стали только инструментами для свершения высшего правосудия. Ведь не что иное, как сама Сила свела их на Такодане, и Сила связала воедино их мысли и чувства благодаря невидимой пуповине, именуемой Узами. Именно Сила стала источником их взаимного притяжения, которое сегодня почти достигло апогея — значит, ее замысел все же присутствовал в этой истории, да и как его могло не быть?
Так уж было определено, чтобы Рей стала его карой. И чтобы она же принесла ему избавление. Это не было необратимым наказанием; скорее, назиданием, направленным, вероятнее всего, на то, чтобы потомок Избранного унял свое высокомерие и, открыв глаза, увидал наконец, насколько плачевно его истинное положение цепного пса на привязи. Сила не жестока, она лишь стремится к справедливости. По крайней мере, Бену хотелось в это верить.
Но даже если он ошибается, приписывая случившемуся некое мудрое сакральное начало — что с того? Ведь самое главное — это наше восприятие. То, как мы видим вещи, происходящие с нами, быть может, важнее самой действительности. Именно этому его учили с малых лет — сперва магистр Скайуокер, затем Сноук и старшие братья в малакорском храме, пока он еще был одним из послушников, не прошедших посвящения.
Если и было что-то, объединяющее Бена Соло с Кайло Реном, помимо единого тела, так это то, что оба они никогда не отказывались учиться. Как бы то ни было, он усвоил урок, предложенный судьбой. Сейчас он почти не сожалел о том, что с ним произошло на «Старкиллере» и позднее. Горе, вызванное его увечьем, подсознательный, то и дело возвращавшийся в кошмарах страх после пережитого в замке — все это успело отчасти притупиться, и когда притупилось, юноша сумел разглядеть то, что было дано ему взамен утраченного — оно оказалось куда ценнее того, чем он обладал прежде. Он лишился власти, но получил прощение. Раньше в его сердце была лишь ненависть, теперь там любовь. Это чувство, хоть и не находящее взаимности, само по себе было так ново и так восхитительно, что почти ослепляло его. Раньше он был одинок, а сейчас рядом Рей. Ему ли роптать? И какая разница, с чего все началось?
И все же кое-что его беспокоило.
Даже именитые мастера-ситхи зачастую опасались прибегать к столь сложной и опасной технике, как Поглощение. Не ведая, что за удивительное оружие дано ей по воле Силы, эта глупая девчонка может погибнуть и увлечь за собой еще множество жизней.
Крифф, ей нужен учитель! Тот, кто не чурается техник Темной стороны. Тот, кто мог бы полноценно научить ее, как обуздать столь огромную мощь. Но от его наставничества она отказалась, да и чего стоят уроки изгоя, отвергнутого Тьмой? И все же, в его власти хотя бы предупредить ее. Проследить, чтобы по крайней мере в его присутствии она не наделала глупостей.
Бен чувствовал ее смятение, ее ужас и стыд, когда Рей, скорбно понурив голову, словно провинившееся дитя, говорила ему о случившемся на «Старкиллере». У нее подрагивали руки. Она спрашивала себя: что же теперь будет? Простит ли он невольную виновницу своих бед?
Похоже, она сама боится того, что совершила. Ей тяжело примириться со своим даром, ему ли не знать, что это такое? И разве он мог теперь, услышав правду, злиться на нее?
Возможно, Сила как раз этого-то и хотела, сведя их — чтобы именно он, Бен Соло, помог Рей?
Но как помочь другому сделать то, чего сам не в состоянии сделать? Он до сих пор не знал, как примирить две грани своей души — Бена и Кайло, заставив их существовать сообща. Как переступить через безжалостные воспоминания — через ложь, предательство, боль… Не сумев смирись собственное чудовище, как научить ее?..
«Тьма в ореоле Света». Наконец Бен осознал истинный смысл слов Маз. Теперь он отчетливо видел всю глубину иронии судьбы, которая совершила невероятную рокировку, поместив Рей — урожденную дочь рыцаря Рен, владеющую необыкновенным темным даром, на сторону Света. Заставив ее невольно занять место, исконно предназначенное другому.
Если бы не одно только обстоятельство: нежелание Дэрриса видеть особый дар своей дочери, согласиться с тем, что у него растет дитя необычное, как и он сам, — если бы не это, вероятно, Кира воспитывалась бы в ордене и однажды могла бы возглавить его. Возможно, это ей довелось бы убить своего отца, чтобы занять его место и сделаться ученицей Верховного лидера.
Бену становилось и смешно, и жутко, когда он представлял Рей на месте Кайло Рена — в тяжелом черном одеянии и устрашающей маске, искажающей не только голос, но и саму суть человека. Красивая, ловкая, смертоносная. Вероятно, ее называли бы Темная дева Первого Ордена. Это она искала бы карту Скайуокера, чтобы уничтожить последнего джедая и установить господство веры Рен во всей галактике. И тогда судьба рано или поздно столкнула бы ее с Беном Соло — лучшим учеником Люка Скайуокера, который, не окажись вакантным место у ног Галлиуса Рэкса, возможно, никогда не явился бы к нему, а остался верен своей семье. Это она похитила бы его, ведомая тайным замыслом убедить — или заставить — наследника ордена джедаев перейти на сторону Рен. Это она прокричала бы ему в лицо, стоя над обрывом, над огненной пропастью на гибнущем «Старкиллере»: «Тебе нужен учитель. Я покажу тебе силу Тьмы», невзирая на десятилетнюю разницу в возрасте.
Все это не просто могло бы быть. Так бы и случилось, если бы события ее прошлого шли своим чередом и в них не вмешалась ирония судьбы.
Подобные размышления заставляли юношу задумываться об условности любого жизненного пути, подчиненного обстоятельствам, часто не зависящим от воли и разума.
… И в который раз он бросал в пустоту неизменный вопрос: «Что мне делать?» Но тот, кто теперь был частью Силы, продолжал безмолвствовать.
***
Когда Рей снова появилась в медотсеке, Бен еще не ложился спать, хотя время близилось к полуночи. Девушка обомлела, отыскав бывшего темного рыцаря парящим на высоте около полутора метров над полом — словно в невесомости. Его лицо хранило редкое для Бена Соло выражение спокойствия и сосредоточенности. На губах искрилась едва заметная улыбка. Под неплотно закрытыми веками проглядывали пустые белки глаз, что вообще-то смотрится жутко, однако в такие моменты, как этот, когда свершается таинственный и могущественный ритуал, даже некоторые безобразно-противоестественные вещи вполне органично вплетаются в общую картину происходящего, приобретая особую мрачную торжественность.
Остановившись в дверном проеме, Рей молча наблюдала за Беном, любуясь его легкими движениями, в которых — невиданное дело! — не было и тени его обычной порывистости, его нервозности и раздражительности, зато присутствовала какая-то нечеловеческая, какая-то почти мистическая грация. Это были движения истинного джедая, исполненные покоя и уверенности, ловкие и отточенные. Пожалуй, не будь она знакома с этим человеком столько времени, она сейчас и не предположила бы, какое неистовое пламя, какой дикий, необузданный и опасный огонь скрывается за внешней размеренностью.