Стол, кровать, дверцы шкафа — почти все содержимое комнаты полетело кувырком. Даже сам звездолет в эти мгновения угрожающе задрожал, обещая перевернуться на бок.
Бен не замечал этого. Поглощенный отчаянием, бледный, тяжело дышащий, он беззвучно проклинал все на свете: себя, Люка Скайуокера, старика Палпатина, некогда раскрывшего древний секрет, зарытый в песках… но главное, он проклинал на чем свет стоит саму великую Силу. Ведь это заложниками ее отвратительной каверзы поневоле оказались и Рей, и он сам…
Наконец он выбился из сил, упал на кровать и глухо заплакал. Изредка его могучий кулак все еще бесполезно бил старый матрас. Его ярость постепенно затухала и переходила в осознание полной безнадежности. Да и как ему было не роптать, не плакать и не злиться? Проклятье! Выходит, он по неведению полюбил саму смерть, изнанку всего известного бытия. Древнюю святыню ситхов, воплощенную в женском теле и каким-то неведомым образом похитившую разум и душу Киры Дэррис. Сила связала их судьбы одной цепью, обрекая на муку.
Он оплакивал свою мечту — единственную мечту, которую жизнь оставила ему взамен всех его прежних планов и амбиций, — теперь в одночасье рассыпавшуюся в прах. Оплакивал Рей. Так, словно она умерла или была смертельно больна.
А между тем Рей лежала рядом, погруженная в забытье. И знать не знала о том, как горько он по ней убивается.
Лишь несколько минут спустя Бен немного опомнился и поднялся на вытянутых руках, вновь принявшись пристально разглядывать рисунок ее спящего лица, эти плавные линии умиротворения, слабо сияющие в ночном полумраке.
Она ничего не узнает, решил он. Нельзя, чтобы она узнала.
Он наклонился ближе. Тепло его руки коснулось кончиков ее ресниц. Что ни говори, а чудовище, спящее сейчас вместе с Рей, внутри Рей, до определенной степени слушалось его, грех было не воспользоваться этим.
***
Ему потребовалось совсем немного времени, чтобы скрыть от нее воспоминания о произошедшем. Слабость прошла, и Бен окончательно взял себя в руки.
Начинало светать.
Юноша лежал без сна, да и могло ли быть иначе?
Рей все еще была тут, подле него. Нежная, расслабленная, невинная. Она так и не просыпалась. Крохотная ручка, по-прежнему источающая едкий, с горчинкой, запах машинного масла, покоилась на самом краю подушки, всего в паре миллиметров от плеча бывшего темного рыцаря. Тонкие девичьи пальцы напоминали наполовину раскрывшийся цветочный бутон. Ее мерное дыхание согревало его шею.
Бен был уверен, что, проснувшись, она не вспомнит ничего о событиях уходящей ночи — в этом сейчас залог и его, и ее собственной безопасности. Когда-нибудь она воспрянет от этого насильственного неведения. Возможно, если повезет, он сам расскажет ей все, как есть. Но пока следовало поберечь ее. Максимально подготовить к тяжести этой правды и научить управлять данными ей способностями.
И вновь он, запрокинув голову и обратив затуманенный злобой взгляд куда-то туда, откуда люди испокон веку ожидают ответов на самые важные и сокровенные свои вопросы, спрашивал: «Что мне делать?»
Он, нежданно-негаданно овладевший тайной Рэкса, тот, кому, если верить убеждениям Скайуокера, назначено судьбой расправиться с Верховным лидером, — он, калека и изгнанник, нуждался в подсказке: с чего начать? Как быть со всем тем, что волей судьбы оказалось у него в руках, на его совести?
На сей раз Сила его не оставила.
Именно сейчас, на стыке ночи и утра, в предрассветном сероватом мареве он услыхал сумрачный и глубокий голос:
«Разыщи своих рыцарей, Бен».
Юноша встрепенулся и прислушался, оглядев полутемную комнату.
Это был, несомненно, голос Скайуокера. Прежний наставник говорил с ним из-за границы Силы.
Бен отчаянно сжал кулаки.
«Рыцари Рен предали меня».
Назад в храм ему дороги нет. Никто из его прежних товарищей не должен видеть его столь жалким и немощным, как сейчас. А особенно братец-Тей.
Скайуокер отвечал чуть строже:
«Помни, ты их глава. Не Галлиус Рэкс и не этот недотепа Тей — ты, и только ты. Ты их брат. Ты их лидер. Сноук для них — диктатор, а ты — внук Избранного. Потомок их божества, сам почти что бог. Тебе необходимо только прийти и забрать назад то, что принадлежит тебе по праву».
«А девушка? Как мне быть с нею?»
Этот вопрос сейчас интересовал Бена куда больше, чем другие.
«Не оставляй ее. Не позволь, чтобы Рэкс добрался до нее. Будь всегда рядом».
Оставить ее? Нет, о таком он даже не думал. Рей с Джакку успела занять в его жизни слишком важное место. Даже без надежды, даже ежеминутно рискуя головой, он обязан быть рядом с нею и помогать во всем.
И будь он проклят, если подпустит к ней Сноука! Позволит этому паразиту причинить ей вред, соблазнить, увлечь во Тьму, как когда-то его самого. Уж тут Бен Соло постарается, как следует.
Но ей действительно нужен учитель.
Комментарий к Глава XVIII
* Пират Хондо Онака: http://ru.starwars.wikia.com/wiki/%D0%A5%D0%BE%D0%BD%D0%B4%D0%BE_%D0%9E%D0%BD%D0%B0%D0%BA%D0%B0/%D0%9A%D0%B0%D0%BD%D0%BE%D0%BD
«Джампмастер 5000»: http://starforge.info/other-ships-kotor/jumpmaster-5000/
========== Глава XIX ==========
Закончив с погрузкой небольшого скарба, юноша и девушка оглядели свое суденышко. Одна каюта, одна койка, один освежитель и одно-единственное место в кабине пилота — ничего удивительного, «Джампмастер 5000» когда-то разрабатывался, как однопилотный корабль для перевозки грузов и выполнения разведывательных миссий. Тут им предстояло провести следующие пятьдесят восемь часов — навигатор утверждал, что именно столько времени требуется «Джампмастеру» с его стандартным гипердвигателем третьего класса, чтобы преодолеть расстояние от Среднего кольца до сектора Арканис, где-то на краю которого и притаилась планета Татуин. Маленький нищий мирок, подаривший галактике много больше, чем иные могут представить.
Да уж… вдвоем здесь явно будет тесновато. Придется потерпеть неудобства.
Бен и Рей договорились спать по очереди. Тот, кому выпадало бодрствовать, должен был следить за работой основных систем звездолета, которые по-прежнему не вызывали у девушки стопроцентного доверия, слишком много вмешательств претерпела эта развалюха.
Рей первой заняла место за консолью.
Заработал репульсорный двигатель. По внешней обшивке судна прошла небольшая рябь, и через мгновение «Джампмастер» оторвался от земли, в последний раз всколыхнув крону плакучих ив.
Бен взглянул в иллюминатор. И тут же понял, что полюбоваться видом постепенно уменьшающихся и исчезающих на его глазах джунглей Такоданы не получится.
На этом корабле не было таких излишеств, как на «Сабле», вроде панорамной панели из транспаристила во всю стену. Единственный иллюминатор в том помещении, которое, судя по всему, служило заменой камбузу, открывал вид на массивное крыло звездолета, где располагалась одна из турболазерных пушек. Только с краю был виден кусок неба, озаренного солнечными лучами. Но и тот вскоре сменила темень открытого космоса.
Хоть Бен и обещал себе тысячу раз не оглядываться назад, сейчас он чувствовал, что какой-то частью своей души уже скучает по этому лесу. По тишине и безмятежности, которые окружали их здесь.
Он перевел взгляд на Рей. К открытому проходу в пилотскую кабину, где между почерневших от времени дверных косяков, на фоне огромного блестящего зеленого шара Такоданы виднелись очертания нежного профиля: трогательного носика, четко очерченного узора тонких губ, сосредоточенно напряженных в уголках у самого смыка, как всегда в ответственные моменты. Бен давно подметил эту очаровательную особенность ее детской еще мимики, и все же каждый раз невольно умилялся — той частью своей порядком потрепанной души, которая еще была способна на столь светлые, несерьезные, ребяческие чувства.
Сейчас в этом светлом существе нельзя было увидеть даже тени того, что открылось ему прошлой ночью. Каких-то несколько часов назад…