Недолго думая, Рей взяла руку Бена и осторожно притянула к себе, к своей голове, как будто призывала заглянуть в ее мысли. Она сняла все ментальные щиты, прикрыла глаза и расслабилась, готовая к проникновению. И мягко, лукаво улыбнулась, почувствовав его внутри, в своей голове, когда Бен все же уступил ее прихоти и своему любопытству.
Она сразу повела его к тому участку памяти, который хотела показать.
Двое детей, или почти детей, сидят в креслах в пилотской рубке, они переговариваются между собой и веселятся, попивая что-то горячее, дымящееся из широких кружек и передавая друг другу датапад…
Он оборвал связь и резко одернул руку, как будто обжегся.
Этим давним, полузабытым воспоминанием он не делился ни с кем — ни с матерью, ни с одним из своих учителей, ни даже с нею, с Рей. Откуда она могла узнать? Возможно, она тайком подсмотрела этот момент благодаря Узам?..
Но нет. Находясь в ее сознании, он видел все не своими, а ее глазами…
Понимание приходило к нему постепенно. Та девочка с Джакку, о которой он уже позабыл и думать… она так и осталась где-то на задворках его памяти худощавой восьмилетней сиротой. Но сейчас, когда речь вновь зашла о ней, Бен вспомнил, что с той поры минуло больше десяти лет — эти годы прошли для него так стремительно, что он почти не заметил их бега.
Но все же, это десять лет. А значит, девочка давно успела превратиться в девушку.
В Рей…
— Это была ты? — спросил он, не веря сам себе.
Рей улыбнулась и кивнула, едва сдерживая дрожь.
«Как это могла быть она? Нет, нет…»
Бен спорил сам с собой тем упрямее, чем яснее перед его мысленным взором вставала истина. Он боялся признать, что в глубине души если не знал, то чувствовал — чувствовал с самого начала, что это она. Что это должна быть она. Рей с Джакку — это дочь Дэрриса. А дочь Дэрриса — это тайна Галлиуса Рэкса. И все это вместе — та самая маленькая сирота… Его мысли отчаянно путались. Тот же возраст, та неведомая внутренняя сила, которую он почувствовал в ней тогда. То же необъяснимое ощущение родства, как будто два одиночества нашли отражение друг в друге…
Наконец все встало на свои места. Теперь ему открылся последний элемент загадки, связавшей его и Рей. Нет, Сила не случайно свела их…
— Это была ты, — повторил он увереннее, шумно выдохнул и припал губами к ее открытому плечу.
Его болезненная гордость полностью отступила, позволяя Бену безоглядно погрузиться в непередаваемое ощущение восторга. Девушка, о которой он безнадежно грезил столько времени, сама любит его не меньше. Она полюбила его еще раньше, в далеком детстве, когда между ними промелькнула первая искра близости. И сейчас, много лет спустя из искры разгорелось пламя. Она здесь. Она сама молит, чтобы он овладел ею. О Сила, ведь он не ошибся! Она пришла к нему сегодня, словно невеста — воплощенная невинность, утопающая в желании, наряженная и восхитительная, сверкающая любовью и готовностью принести себя в жертву.
Его тело напряглось, затрепетало, повинуясь неведомому доселе импульсу. Запретное и желанное возбуждение росло в нем; мужское естество уверенно вступало в свои права.
Но вместе с возбуждением рос и страх, известный всякому мужчине, который впервые готовится овладеть женщиной. Что, если он не сумеет исполнить свою мужскую роль как должно? Что, если сделает ей больно? Что, если… о Сила!..
Раньше этот страх был почти незаметен; он скрывался где-то на задворках сознания. Но сейчас неожиданно выскочил из укрытия, стремительно заполняя душу. И только ощущение влажных девичьих губ, блаженно приоткрытых в трепетном ожидании не позволяли Бену отдаться панике.
Подрагивающими руками он нащупал одну из лямок ее платья и резко рванул на себя легкую ткань, которая тут же податливо затрещала и разошлась, открыв ему доступ к одной ее груди. Изящные очертания маленького девственного бугорка, увенчанного четко очерченным темным соском, сверкнули перед ним во мраке холодной, призрачной белизной.
Рей тихо ахнула и инстинктивно прикрыла обнаженную плоть сгибом локтя.
— Бен… — ее голос панически дрогнул.
«… ты можешь убить его…»
На долю секунды естественный страх невинности взял верх над другими ее чувствами, и этой секундной слабости оказалось достаточно, чтобы из глубин сознания поднялся тайный шепот Тьмы.
«… ты можешь убить его…»
Нет!
Рей в муке прикусила губу. Нет, только не теперь…
Что оставалось делать Бену? Он взял ее руку и бережно отвел в сторону.
— Не бойся, — почти повелительно шепнул он, предупреждая возможные возражения очередным напористым поцелуем. Хотя сам чувствовал, будто его душа мучительно поджаривается в горниле стыда и страха.
В конце концов, неловко успокаивал он сам себя, Сила предусмотрела все. Рей открыты позывы его души и ощущения его тела. Она может переживать его чувства, словно свои — ей нечего бояться.
Всего мгновение потребовалось ей, чтобы совладать с испугом. Пропади все пропадом! Она… они оба уже зашли слишком далеко, чтобы остановиться. Сейчас не время бояться, раздумывать и оглядываться назад.
На сей раз волна страсти, уже ничем, казалось бы, не сдерживаемая, накрыла их обоих, смешала их дыхание и пламя их душ. Молодые люди сами не заметили, как остались без одежды, и как их тела, обнаженные и горящие, переплелись в священно-любовном объятии. Тьма, царившая вокруг, их мимолетные опаляющие слова, их ласковая нагота — все это стирало границы между привычной реальностью и странным, сводящим с ума сном. Во тьме все, что они делали, сливалось в один нескончаемый вихрь из поцелуев и поглаживаний, из дразнящих прикосновений его языка к ее соскам, пока природа медленно и неуклонно брала свое. Тьма мешала им видеть, но она же усиливала чувственность происходящего. Они целиком погрузились в мир ощущений, знакомый лишь слепым, — но ведь известно, страсти и полагается быть слепой…
Однако приближение решающего момента играло с Беном злую шутку. Он хотел этого. И вместе с тем боялся. Теперь его страх вырос настолько, что почти не поддавался контролю.
Крифф!.. Ведь он — калека. В конце концов, он и так знает о том, что им теперь предстоит, с технической точки зрения, не больше, чем Рей — это само по себе было трудностью, но сейчас… Крифф!
— Ложись… — шепнула вдруг Рей и настойчиво толкнула его за плечи, заставляя Бена откинуться назад и расслабиться.
Она почувствовала его неуверенность. Да и могла ли не почувствовать?
— Рей, что ты…
— Тише, тише… тсс…
Ее загадочная лукавая уверенность не оставила Бену ничего другого, кроме как наслаждаться этим легким успокаивающим шиканьем, сопровождающим череду поцелуев, которые он чувствовал сперва у себя на груди, затем на животе, а после… о Сила! И это Рей? Что она делает? Что ведет ее? Природа? Похоть? Или Узы, благодаря которым она может понять, как и где ему приятнее всего?..
Он улавливал касание ее рук, ее губ там, где никогда даже не мыслил их ощутить. Чувствовал прилив крови к низу живота, чувствовал тугой узел блаженного и мучительного напряжения.
— Рей… о Рей…
Он судорожно мотал головой и, давясь и задыхаясь от желания, шептал ее имя в пустоту безлюдной комнаты, в темноту, согретую их близостью.
Но все слова растворились в одном потрясенном и восторженном вздохе, когда нечто, ожидавшее выхода все тридцать лет его жизни, наконец освободилось. Возбуждение достигло высшей точки, и Бен готов был поклясться, что чувствует, как там внизу, над ним Рей рывком выгнула спину, не справившись с неожиданной и невероятной дрожью.
То, что чувствует один, чувствует и другой…
Отдышавшись, она скользнула выше и взялась осыпать поцелуями его щеки, его лоб и губы — легко, игриво и самодовольно, как будто спрашивая: «А ты и не ожидал, что я могу так, верно?»
Он и вправду не ожидал. Более того, был уверен, что и она сама до этой минуты понятия не имела о том, что все может быть… так.