Не помня себя, Бен порывисто обнял ее — свою ученицу, жену и любовницу. Такую маленькую, гибкую, юркую. Такую непредсказуемую. Такую нежную и желанную… О, как же он любит ее! Как же давно он этого хотел…
Его рука коснулась внутренней стороны ее бедра, ощутив теплоту и влажность. Пальцы погрузились в нежные и чувственные складки плоти и осторожно коснулись… чего-то. Того, что Бен никогда не смог бы назвать вслух, не испытав прилива стыда. Того, что он безошибочно угадал благодаря их связи мыслей и чувств. Крохотный клубок обнаженных нервов. Сердцевина, скрывающая женское удовольствие. Несколько слабых, трепетно-бережных прикосновений — и вот, уже Рей, а следом и его самого вновь окатило горячей волной. Мышцы свело сладкой судорогой пробудившегося вожделения.
Их тела прижались одно к другому в лихорадке, предваряющей нечто большее — то главное, что и называется единством брака. Некая мудрость плоти подсказывала: «Пора!» Они оба были вновь разгорячены и теперь окончательно готовы друг для друга.
Не отрываясь от его губ, Рей легла сверху, обхватила его бедра согнутыми в коленях ногами и опустила руку вниз. Вот так, еще секунда…
Она коротко взвизгнула — это был последний вопль умирающей девственности. Боль и удовольствие оказалось таким сильным, что сердце ее как будто остановилось на мгновение, чтобы вскоре забиться с новой силой.
Она начала двигать бедрами — сперва несмело, но потом все увереннее и неистовее. По мере того, как боль отступала перед напором неведомого ранее блаженства, в ее теле росло алчное желание впустить его, вобрать его в себя без остатка. Вот так, сильнее, глубже!..
Темная сила, дремавшая где-то в глубинах ее сознания, неотвратимо рвалась на поверхность и там, на поверхности, соединяясь со страстью, рождала нечто могущественное и прекрасное — это была Рей и одновременно не она. Мощь того существа, что сидело в ней, ее собственные жертвенность и сила — все это сейчас окружало и обволакивало Бена, пока ее движения набирали скорость, становясь почти агрессивными, а грудь разрывал неистовый, нечеловеческий крик удовольствия.
Все это лежало у его ног вместе с ее девственностью и стыдливостью.
«… ты можешь убить его…»
Нет!
«… ты можешь убить его…»
Пусть! К сарлакку все!..
Подсознательный страх больше не мог ее остановить. Назло ему она продолжала увеличивать темп. Ее глаза сверкали в темноте слабым золотым светом. Ее неровная челка навязчиво липла к вспотевшему лбу. Ее тело ритмично изгибалось под порывами наслаждения. И так до тех пор, пока страх не смирился и окончательно не отступил. И когда это случилось, к ней пришло ясное понимание, что скрытая в ней Тьма тоже любит Бена Соло — что, возможно, это она и выбрала его. То, чего Рей боялась столько времени, теперь само собой услужливо толкало его к нему, на него, как бы потешаясь над ее недогадливостью и говоря, что ей уже давно следовало уступить.
Не это ли разгадка, откуда взялись между ними Узы Силы, которые, как утверждал Люк Скайуокер, идут от нее, от Рей?..
А раз так, значит, все ее страхи пусты и смешны. Она никогда не причинит ему вреда.
***
Никто из них не решился бы сказать сколько прошло времени, пока они, изголодавшиеся, не сумели наконец насытиться и остановиться.
Потом они лежали, приникнув друг к другу, соединенные в клубке нежности и усталости. Бен вновь и вновь гладил кончиками пальцев спину Рей, ее бедра и грудь, пока она дрожащими губами рассказывала ему обо всем, что пережила за то время, пока он находился с матерью на Эспирионе, а затем в тюрьме на Корусанте. О своем пленении и побеге, о путешествии на Тайтон и через Ядро галактики. О том, что ей довелось узнать в Малакорском храме… словом, обо всем, что он и так уже знал. Она давилась глухими рыданиями, когда говорила, как жестоко лишилась последней надежды узнать, кто она такая, кто ее родные и откуда в ней эта невероятная темная сила, этот пугающий дар, который лишил его, Бена, Силы там, на «Старкиллере» — и теперь, воистину, только он один, Бен Соло, остался у нее. Ни с кем еще она не была так пугающе и завораживающе близка. Ни с кем еще не испытывала таких сильных чувств.
Все, кого она любила, оставили ее — Хан и Люк мертвы, По и Финн где-то далеко, сражаются за правое дело Сопротивления, а Рей Дэррис, которого она считала своим отцом… с ним она просто ужасно ошиблась.
— Только ты не оставляй меня, Бен… не уходи, пожалуйста. Видишь, ты думал, что все это из жалости к тебе. Но сейчас тебе самому впору пожалеть меня. Ты необходим мне еще больше, чем я тебе. Странно, правда? Ведь ты привык считать иначе…
Юноша молчал, лишь крепче сжимал руки на ее талии, как бы говоря: «Нет, я никуда не уйду». Кем бы она ни была, хатт подери, теперь она — его жена, разве нет? Разве сама Сила не соединила и не обручила их задолго до этого момента? И после всего случившегося, какие еще нужны доказательства брака? Впрочем, если потребуется произнести брачную клятву перед лицом любого закона или божества в галактике, он это сделает.
В его голове все еще стоял легкий гул — отзвуки моментов высшего сладострастья, когда он раз за разом вливал свою жизнь в ее тело, бесповоротно становясь с нею одним целым.
Этот ритуал его родители когда-то сочли единственным неоспоримым брачным ритуалом; именно его они впервые совершили на Эндоре в день великой победы, хмельные и счастливые, удалившись в лес, подальше от костров, вокруг которых пилоты Альянса еще продолжали праздновать. До сих пор Бен не предавал значения этому обстоятельству. Но сейчас, ощущая обессиленное, взмокшее тело Рей у себя в руках и ее девичью кровь на своей мужской плоти, он поневоле вспомнил о прошлом. Живо представил себе мрак и холод леса, приглушенные отголоски незатихающего веселья и пьяный смех отца, нависшего над матерью — и от этого ему стало дурно.
Нет, он с Рей будет совсем другим. Он не унизит ее тайным греховным браком, а сделает своей по всем правилам.
Он приподнялся на локте, нависнув над нею, и спросил: «Почему?» Почему Рей раньше не сказала ему, что это она была тогда на «Сабле»? Этот вопрос был теперь единственным, который не давал ему покоя.
Рей виновато поджала губы. Что она могла сказать? Не что иное, как гордость — паршивая глупая гордость, так хорошо знакомая и ему самому, — не давала ей открыться до конца.
— Что же теперь с нами будет, Бен?..
— Не знаю, — честно признался он.
Юноша ясно отдавал себе отчет в том, что теперь ни ей не бывать последним джедаем, ни ему — рыцарем Рен. Они преступили законы, которые должны были соблюдать. Быть может, для кого-то это — никакое не препятствие, но только не для них. Они не ограничатся единственным захватывающим моментом страсти — они оба нужны друг другу полностью, без остатка.
Но может, будет что-то другое? Особый путь в жизни и в Силе, уготованный только им двоим — особым детям, застрявшим где-то между Тьмой и Светом…
— Пути назад нет. Я буду учить тебя, — он улыбнулся, — и трахать. И больше никуда от себя не отпущу.
Вдруг Рей насторожилась и прислушалась к легкому шепоту Силы, который стал каким-то тревожным.
«Бен… ты чувствуешь?»
Он резко сел на постели и на мгновение тоже дал своему сознанию погрузиться в поток.
Там за дверью… суета и чьи-то грубые голоса. Один из этих голосов был хорошо ему знаком — но он не принадлежал Лэндо Калриссиану.
Он принадлежал лейтенанту Дофельду Митаке. Этому тупице, подручному генерала Хакса.
«Так и есть, — он крепко сжал руку Рей, — там, снаружи отряд штурмовиков».
========== Глава XXIII ==========
Когда Лэндо Калриссиан узнал о гибели Хана Соло, он в сердцах подумал было, что хуже этой новости не может быть ничего. Теперь он понял, что горько ошибся. Узнать, кто стал убийцей Хана оказалось куда ужасней.
Малыш Бенни. «Маленькая акула». Тот самый милый ушастый мальчонка, который всякий раз встречал отца на посадочной платформе позади дома, когда Хан возвращался из рейсов. Тот самый ребенок, который когда-то расспрашивал их, Хана и Лэндо, обо всем, что им довелось повидать — и они рассказывали ему, весело хохоча, о былых днях, о своих воинских подвигах, о далеких мирах Внешнего кольца и тех, что простираются за ними… чаще всего они привирали, но маленький Бен, даже если догадывался об этом, то всегда прощал их и слушал их разговоры с неизменным вниманием.