***
Все это — ужасная, несусветная глупость!
Имеет ли он право вообще начинать весь этот разговор? Имеет ли право просить девушку связать свою жизнь с беглым преступником, с убийцей? С калекой, за которым, возможно, ей придется ходить до конца своих дней, если только Первый Орден или Сопротивление не прикончат их обоих? Тем более сейчас, когда он знал, что должен сделать, чтобы вызволить мать — и знал, что у него маловато шансов остаться в живых. Разве это разумно, предлагать Рей стать или его вдовой, или пожизненной сиделкой?..
Настаивать на браке — значит взять на себя обязательства, которые Бен заведомо не мог исполнить. Быть для супруги опорой и защитником; каменной стеной, спасением ото всех невзгод и проблем — вот что значит быть мужем.
Если бы только он сохранил прежние власть и силу, свое былое влияние темного принца… О тогда все было бы иначе! Уж тогда он бы позаботился, чтобы его жена больше никогда и ни в чем не знала нужды! Он окружил бы ее роскошью, какой нищая девочка и представить себе не могла — только самые изысканные и прекрасные вещи. Он дал бы ей власть. Он лелеял бы ее, словно принцессу. Как первую леди новой Империи…
Эти мысли были опьяняюще приятны. Хотя, по зрелому размышлению, Бену приходилось признать их несостоятельность. Нет, та Рей, которую он знал — та самая Рей, которую он полюбил, — никогда бы не приняла его прежнего. Да и он сам… Чего бы стоила она для него, если бы променяла свою особую диковатую прелесть, свой нежный хрустальный свет на грязь, в которой столько лет жил он сам? Если бы она превратилась из гордой юной пустынницы с чистой и наивной душой в разряженную в пух и прах светскую стерву, каковыми когда-то полнился двор старика Палпатина? Эти в прошлом первые красавицы галактики — жены офицеров, вроде леди Тагге или леди Талласы Мотти*, дочери сенаторов и, наконец, многочисленные любовницы императора, чьи имена история так и не запомнила, — эти сияющие особы, превращенные годами в ощипанных старых куриц, не вызывали у Кайло ничего, кроме раздражения.
Его память была полна образом, увиденным совсем недавно: Рей, кое-как обернутая простыней — обнаженная и воинственная; едва успевшая выбраться из его постели, пропахшая им и принадлежащая ему наконец по-настоящему, без остатка. С сияющими белизной невинности световыми клинками — смешно сказать, это был первый раз, когда Бен видел ее меч в действии. Прежде какая-то непонятная стыдливость мешала ей тренироваться у него на глазах, хотя Бен не единожды слышал, что она продолжает тренировки. Меч — это всегда глубоко личная вещь, которую не каждый опытный воин Силы доверит даже своему наставнику. В основе сейбера лежит кристалл, который содержит как бы каплю твоей души — именно эта капля и сообщает кристаллу цвет. Рей должна это знать, коль скоро она отважилась собрать свое собственное оружие.
Бен безошибочно узнал кристаллы, заложенные в сердцевину ее меча. Они уже никогда не изменятся, не впитают частицу чьей-то души — само воплощение извечной чистоты.
Нет, приняв мужчину, эта девушка вовсе не лишилась своего особого сияния непорочности — этот свет шел, вероятнее всего, от одной ее души и имел мало общего с жизнью плоти.
Единственное, чем был хорош Кайло Рен с точки зрения Бена Соло, так это тем, что он мог дать Рей куда больше. Но — вот ирония судьбы! — именно Кайло Рен стал той пропастью, которая разделила Бена и его любимую. По воле Силы ему пришлось пройти путь искупления, чтобы сократить эту пропасть. Так было правильно. Сила исцелила его от безумия, проведя через Мустафар. Но обратная сторона этой медали — то, что теперь брак для них означал ровно противоположное всем его мечтаниям — Рей сама должна была стать для него опорой.
Опорой, в которой он — проклятое ничтожество! — нуждался с самого рождения. Стоит посмотреть правде в глаза. Он никогда не принадлежал сам себе. С ним рядом всегда был кто-то, способный внушить ему уверенность, направить, поддержать. Сперва это был Галлиус Рэкс, а теперь… теперь Сила подарила ему Рей. Переплела их души, связала их жизни, пойдя на уступку его малодушию.
Все это так. Вот только… Разве он не дал Рей свободу выбора? И разве она не выбрала? Не она ли сама пришла к нему во тьму? Не она ли всего несколько часов назад молила, чтобы он взял ее тело и ее сердце, исходящее головокружительно сладким соком старой влюбленности? Ведь он поверил, что случившееся было откровением. Таинственным и сладостным откровением, способным перечеркнуть все, что было прежде, даровать им обоим новую жизнь. Он поверил, что эта девица любит его достаточно, чтобы отказаться ото всех былых предубеждений, как готов был отказаться он сам — и в самом деле намеревался жениться на ней, как последний идиот…
О Сила! Сколько можно мучить его этими глупыми метаниями?
Его переполняла обида. Но, признаться, такой обиды Бен Соло не испытывал прежде никогда. Ему не хотелось быть грубым. Напротив, он желал — на удивление — быть нежным с Рей. Со своей Рей. Во что бы то ни стало доказать свою искренность. Продолжать тянуться к ней всей душой вопреки холодности и неуверенности.
В его груди стремительно расходилось пламя страсти, но это пламя не должно было сжечь ее, причинить ей вред, как прежде другим — нет, только не сейчас, только не Рей! Оно должно было согреть ее, растопив всякие сомнения.
Еще секунду Бен продолжал сжимать кулаки и странно улыбаться. А после… Рей даже оглянуться не успела прежде, чем толчок Силы бросил ее прямиком в руки Бена. Так, что между ними не осталось больше ничего. Даже последней спасительной прослойки воздуха. Его руки обхватили ее плечи. Его щека прижалась к ее щеке.
Вот так, прикоснуться к ней, заключить в объятия…
Это был порыв — такой же горячий и неотвратимый, как и его былые гневные порывы, которые часто приводили к разрушениям на «Финализаторе». С таким желанием он раньше предавался только злобе. Но сейчас все иначе. Выходит, страсть обладает не только разрушительной силой, но и создающей?..
«Маленькое сокровище, что же ты со мной делаешь?»
— Рей… — сказал он чуть мягче. — Видела бы ты со стороны, как смешно сейчас выглядишь. Глупышка…
Девушка почувствовала, как его пальцы коснулись ее подбородка, затем пробежались вверх вдоль скулы, откинув за ухо непослушную короткую прядь. Рей будто током ударило. Она содрогнулась.
— Ты ведь все понимаешь не хуже меня. Мы любили друг друга уже давно, просто…
«… просто не знали об этом, — продолжил он телепатически. — Но Сила знала. Знала все еще с той ночи на Джакку. Расчет Силы оказался верен. Это она вновь свела нас на Такодане. Даже раньше, когда Митака сообщил мне о «какой-то девушке», я непостижимым образом понял, что речь идет именно о тебе… В конце концов, я обещал, что никуда больше тебя не отпущу — и есть ли лучшее средство, чтобы сдержать эту клятву, чем настоящий, законный брак?»
Рей зажмурилась, невольно вбирая носом запах его тела, который теперь казался ей таким же родным, как свой собственный. Крифф! Вот он, настоящий Бен — ее Бен. Тот самый Бен, который утешал ее в ночи, который обменивался с нею невинными объятиями. Именно тот Бен, которого она полюбила…
— Полно тебе, Рей. Ты отказалась от джедайства, когда явилась ко мне в постель, разве нет?
Она, однако, не уступала.
— Ты всерьез считаешь, что можешь произвести на меня впечатление и заставить выскочить за тебя замуж, если будешь говорить мерзости?
— Я говорю только правду.
Его пальцы продолжали едва ощутимо оглаживать ее лицо — лоб, веки, губы. Бен был, словно слепой, который жадно исследует наощупь любимый портрет, стремясь запечатлеть его в памяти. В его прикосновениях была доля распутства, но ощущалась в них и трогательная чистота.
Рей не знала, что и думать. Лишь две истины сейчас не вызывали у нее никаких сомнений: во-первых, она ясно чувствовала, что готова возненавидеть Бена Соло за то, что он ставит ее перед таким отчаянным, жестким выбором, и делает это именно сейчас, когда она совершенно не готова принимать столь крутые решения; и во-вторых, девушка знала — женское чутье немилосердно диктовало ей, — что если с нею не будет Бена, она не сможет жить.