«Ты не создана, чтобы быть джедаем…»
Он спустился чуть ниже. Легким дуновением ветра коснулся ее левой ключицы и теперь вплотную подобрался к худо-бедно завязанной лямке, которую еще недавно сам же и разорвал.
«Ты создана для меня».
Рей резко тряхнула головой. Нет, Бен Соло, не так быстро! Она обещала Люку Скайуокеру, что не позволит наследию ордена джедаев бесследно исчезнуть.
Но разве не он, не Люк, просил ее быть рядом с Беном?
Если она откажет ему сейчас, после всего, что между ними было, Бен никогда ее не простит…
Скайуокер поступил жестоко с нею, с ними обоими, когда привязал Рей к своему племяннику последней предсмертной просьбой. Ведь магистр не мог не знать или хотя бы не предполагать, чем все закончится. Он знал, что Бен любит ее, и, похоже, знал, что и Рей в глубине души по-прежнему питает трепетные детские чувства к принцу своего детства. Наконец две клятвы, которые она принесла в день смерти своего учителя, встали поперек одна другой, и теперь Рей понятия не имела, как поступить.
В конце концов, Бен — хатт бы его побрал! — совершенно прав. Ей следовало думать обо всем этом заранее, когда она добровольно предложила себя ему…
— Кстати, — как бы между прочим заметил Бен, — даже в истории старого ордена джедаев встречается немало примеров, когда правило целибата нарушалось, причем, вполне законным образом. Во все времена к этому правилу относились, как к глупому ханжеству.
— Опять будешь пытаться опорочить орден джедаев в моих глазах? — Рей досадливо вздохнула.
Бен лишь покачал головой.
— Нет. На этот раз нет… Послушай меня, Рей. Ты нужна мне. И сегодня ты заставила меня поверить, что и я нужен тебе не меньше. Я люблю тебя. И больше, как и говорил, никуда не отпущу…
— Бен… — ее голос звучал почти умоляюще. Голос человека, который на полном ходу несется с горы вниз и из последних сил противится неизбежному.
— Рей, — он понизил голос до шепота. Его горячее дыхание опаляло ее кожу. — Ну скажи, что я еще могу тебе предложить? Если бы это было в моей власти, я бы бросил целую галактику к твоим ногам. Только представь, — прибавил он с легкой усмешкой, — ты бы глядела на просторы космоса и думала, что каждая звезда в этой дали принадлежит тебе!.. Но вышло так, что я растерял все, что имел — власть, влияние, даже свою былую твердость. Все, что я могу теперь тебе дать — это я сам. Глупый влюбленный калека, из которого жизнь выжала все соки. Но зато можешь не сомневаться, этот несчастный дурак принадлежит тебе целиком. Вместо галактики он готов бросить к твоим ногам свои знания и саму свою душу. Ту самую душу, которую ты спасла, когда возвратила мне меня самого…
Такого искреннего и трогательного признания Рей не ожидала услышать. Оно звучало не менее ошеломительно, чем когда-то на Такодане. Но теперь Бен изменился, успокоился. Он сумел примириться со своим чувством, и убедился, что оно взаимно.
Нет ничего прекраснее, чем эти его слова, произнесенные торопливым и горячим шепотом! Чем этот мягкий и уверенный натиск, в котором последняя частица Кайло внутри Бена Соло проявилась самым лучшим образом. Рей почувствовала себя окончательно обезоруженной.
Всю жизнь она выживала в одиночку. Никому не нужное дитя в жестоких объятиях пустыни. Обреченное довольствоваться лишь мечтой о любви. Ей не на кого было направить нежность своего сердца. Теперь наконец с нею рядом человек, который способен понять ее, как никто другой. Тот, кто стал как бы частью ее самой — сперва, по странной причуде Силы, лишь духом, но с сегодняшнего дня еще и телом. А значит, Бен и на этот счет оказался прав. Пути назад нет.
Бен Соло принадлежит ей.
Он слегка отстранился и заключил ее лицо в свои ладони, чтобы заставить девушку поглядеть себе в глаза.
— Конечно, я бы хотел, чтобы ты разделила со мной мою веру, но если тебе угодно сохранить верность Свету и изучать пути Силы так, как это делают джедаи, я не стану препятствовать.
— Ты серьезно? — Рей слегка нахмурилась. Прежде Бен никогда не говорил ничего подобного, и сейчас ей трудно было поверить, что магистр Рен, некогда ярый противник джедаев, сейчас готов мириться с тем, что его спутница — его жена — станет одной из них.
— Я не бросаю слов на ветер, Рей с Джакку, — в его голосе не ощущалось даже намека на шутку. — Но если тебе угодно знать, какое я вижу будущее для такой странной парочки, как мы с тобой, изволь, я скажу. Ответ довольно прост: я предпочитаю полагаться на волю Силы. Я верю, она неспроста свела нас. Неспроста отрезала от всего, что было нам дорого. А стало быть, нужно лишь довериться ей — и она сама укажет верный путь. Возможно, нас обоих ожидает особая судьба — нечто далекое как от джедайской веры, так и от верований ордена Рен…
— Ты имеешь в виду равновесие? — спросила Рей, сама не ожидавшая, что с ее губ сорвется это слово, кажущееся таким весомым, таким непостижимо величественным.
— Я не знаю, что такое равновесие и возможно ли оно вообще, — возразил Бен. — Но мы можем попытаться понять. Пока известно лишь одно: Сила хочет, чтобы мы были вместе. Хочет по каким-то пока не особо-то ясным причинам. Может, мы действительно способны если не достичь равновесия, то хотя бы приблизиться к нему. Мы не узнаем, если не дадим шанс Силе и друг другу. Так зачем медлить? Пожалуйста… пожалуйста, Рей… — его широкая ладонь прошлась по ее затылку, пропуская между пальцами короткий вихор. — Не отказывай мне. Будь со мной…
«Да, да! О Сила, да!..» — Ей не верилось, что это и вправду ее мысли. Эти слова звучали в ее мозгу так, словно доносились из другого измерения.
— А ты… ты и вправду хочешь этого, Бен?
Наплевать на свои рыцарские обеты. Каждый день рисковать своей головой и своей Силой, деля кров и постель с той, которая лишила жизни его брата в ордене — теперь он это знает — и едва было не уничтожила его самого. С той, которая и теперь может опустошить его даже против своей на то воли. Ведь она до сих пор не умеет — и неизвестно, научится ли вообще — управлять своим темным даром.
Рей терпеливо молчала, вглядываясь в лицо Бена.
— Хочу, — просто ответил он, — иначе не стал бы говорить с тобой об этом. Скажу больше. Еще ничего и никого в своей жизни я не желал так, как тебя.
Встреча с призраком Энакина Скайуокера объяснила ему многое. Теперь Бен понимал, что святая любовь — это часть его семейного наследия, сама его суть. Он обречен любить лишь одну женщину — свою мусорщицу. Единожды и навек, как его дед любил свою королеву.
— Ты станешь моей женой? Здесь и сейчас. Кирой Дэррис-Соло…
Ему было важно услышать наконец ее трезвый, осмысленный и окончательный ответ — каким бы тот ни оказался. Бен Соло не тащил ее к себе в постель, и под венец тащить силком тоже не собирается.
— Нет…
На миг Бен опустил лицо в ладони. О как ему хотелось разнести тут все!..
Но в это мгновение звук открывающейся двери заставил обоих повернуть головы. На пороге показалась фигура Калриссиана.
— Ну что вы решили? — спросил он настолько твердо, чтобы влюбленные не сомневались: больше он не уступит ни секунды.
Рей слегка улыбнулась.
— Нет, — повторила она с необыкновенной легкостью и долей лукавства в голосе. — Ведь я уже говорила тебе, Бен. Не нужно никакой «Киры Дэррис». Просто Рей Соло.
… С едва различимым ворчанием Лэндо активировал компьютер и вывел на монитор две анкеты, которые требовалось заполнить жениху и невесте.
— Только постарайтесь не тянуть с этим, — недовольным тоном предупредил он.
Словно во сне Рей наблюдала за собственными пальцами, пляшущими по клавиатуре. От волнения она не могла сосредоточить внимание больше ни на чем. В ее теле росла лихорадочная дрожь. Все было так скоро, так… непохоже на то, что представляет себе любой здравомыслящий человек при упоминании слово «свадьба», что девушка чувствовала скорее растерянность, чем радость. Ей все еще казалось, будто это происходит не всерьез.
Впрочем, о чем вообще речь? Уж кто-кто, а они с Беном давно перешагнули через всякие понятия о нормальности.