Меня удивляло здесь только одно: почему нигде нет фотографий. Ни одного снимка семьи Морозова или самого Тимура Игоревича. Хотя нет, одно фото я видела — в кабинете… И то какое-то странное…
Может, он не поддерживает отношений с родственниками? — размышляла я, протирая дверь в ванной комнате.
Закончила и вдруг мой взгляд упал на дверь в конце коридора.
А что же там?
Оглядевшись, словно вор, я тихо подошла к ней. Влажной тряпкой протёрла деревянную поверхность сверху донизу. А потом перешла к ручке и осторожно нажала на неё.
Заперто…
Ну и ладно. Может, там просто старый хлам, поэтому и закрыли, чтобы никто не видел, успокоила я себя. Лучше заняться ужином…
Повертаючи свій погляд ще кілька разів на ті двері, я пішла на кухню.
Сегодня в меню были судак под соусом из креветок, брускетта с тунцом и авокадо, а также мидии, но их не оказалось в супермаркете. Поэтому обошлась без них.
Поскольку Морозов сказал, что это обязательное правило — раз в неделю в меню должны быть морепродукты, пришлось постараться.
Рецепты я нашла в интернете, и, слава богу, получилось неплохо. А на вид и вовсе как в ресторане.
Сложив блюда в духовой шкаф, чтобы не остыли, я пошла в комнату.
Вытянула конспекты и начала читать. Но мои мысли всё кружили вокруг закрытых дверей на втором этаже.
Чёрт, что же там такое?
Я отодвинула тетради и села на кровати…
— Марта, нет… Не твоё дело, — говорила я себе, а сама уже думала, где может находиться ключ…
В кабинете… конечно.
Соскочив с кровати, я побежала в кабинет. Открыла дверь и замерла у стола, глядя на ночной город.
А вчера меня прижимали к этому холодному стеклу… — вспоминала я.
Так, хватит фантазий. Ключ. Нужно найти его, пока не вернулся здравый смысл…
Но его нигде не было. Я проверила все ящики стола, книжные полки и даже перебрала бумаги. Ничего…
Неужели Морозов носит его с собой? А может, его вообще не существует?
С тех пор как я здесь, я не видела, чтобы Морозов заходил в ту комнату, не слышала, чтобы там открывались двери…
Хм… а и правда…
Мои глаза наткнулись на фотографию, стоящую на полке, и я подошла ближе.
Интересно, кто эта женщина? А эта девочка, кто она?
И больше всего хотелось узнать, кем же им приходится тот злой мужчина. А в том, что он злой, я была уверена.
От его взгляда кровь стыла в жилах. Жуткое, мрачное лицо. А во взгляде — ненависть.
Кто они? Кто эти люди?
— Это моя мама…
Я услышала тихий голос Морозова за спиной и едва не выронила фото.
— Тимур Игоревич, простите… Я помню, не заходить в ваш кабинет… — бормотала я, кладя рамку на место дрожащими руками.
— Поужинаешь со мной? — вдруг спросил мужчина, глядя на меня.
Мне было так стыдно, хоть я ничего плохого и не сделала. Я просто кивнула в ответ и прошла мимо него на выход.
Накрыв на стол, я села на своё место. Морозов не прикасался к еде, он просто сидел и смотрел на меня. От его взгляда перехватывало дыхание и было немного неловко.
— Как учёба? — спросил мужчина, положив в рот креветку.
— Хорошо, спасибо, что поинтересовались.
— Я хотел спросить, почему именно переводчик?
И мои губы растянулись в улыбке. Я вспомнила маму…
— Моя мама хотела быть переводчиком, но у неё не получилось поступить. Поэтому она стала воспитателем. А мне всегда нравились иностранные языки, ещё со школы. Мне хотелось их знать, понимать, говорить. Поэтому, когда мама сказала, что это была её мечта, эта мечта стала и моей.
— А твоя мама?..
— Умерла.
— Мне жаль…
— Мне тоже…
— Пожалуйста, ешь, — сказал мужчина, улыбнувшись.
И мы принялись за ужин.
Странно, сегодня он был словно другой… Спокойный, тихий, внимательный.
С чего бы это? Даже не кричал, когда застукал меня в кабинете… И я вспомнила про фотографию.
— А ваша мама?.. — решилась спросить я.
— Она умерла, когда мне было десять.
— Сочувствую…
— Это было давно.
Но я видела, как ему тяжело говорить об этом.
— А девочка? — тихо спросила я.
— Моя сестра.
У Морозова есть сестра? Но где же она? Тогда тот мужчина… отец Тимура?!
— Я даже не знала, что у вас есть сестра…
Произнося эти слова, я смотрела на мужчину. Он замер, сжал зубы, а вилку стиснул так крепко, что костяшки побелели.
Я что-то не так сказала?
— Пора спать, завтра тяжёлый день, — спокойно проговорил мужчина.