— Я поняла…
— Положение осложняется тем, что ваш отец уже не молод, и кости срастаются дольше. Но нужно надеяться на лучшее. Всё будет хорошо.
Я кивнула, и врач улыбнулся.
— Чай, кофе?
— Нет, спасибо. Лучше я пойду подожду, пока отца переведут в палату.
— Как вам будет удобнее.
Я вышла из кабинета и направилась по коридору. Палата восемь, как сказал врач. Внутри никого не было, и я села на стул напротив.
Вроде всё хорошо: отец жив, операцию провели… Но на душе было неспокойно.
Как это вообще могло случиться?
И тут я вспомнила обрывок разговора: "Это вышло случайно…"
Слова коллеги отца.
Что он там делал? Как так получилось, что он попал в больницу?
— Владимир Иванович Когут. Где он лежит? — услышала я имя отца и посмотрела на того, кто спрашивал.
У стойки медсестёр стоял высокий лысый мужчина в дорогом костюме с портфелем в руках.
Интересно, кто это?..
Мужчина повернул голову и посмотрел в мою сторону. Затем поблагодарил медсестру и подошёл ко мне.
— Добрый день. Вы — Марта Когут? Дочь Владимира Ивановича?
— Да.
— Меня зовут Вячеслав Михайлович Кириленко. Я адвокат компании "Построй мечту".
— И что вы хотите?
— Я прибыл по поручению Тимура Игоревича Морозова, владельца компании. — Он открыл портфель и достал белый конверт, который протянул мне.
— Мне поручено передать вашему отцу премию на реабилитацию.
Я осторожно взяла конверт, а мужчина снова улыбнулся. Затем он достал из портфеля какие-то бумаги.
— И вам нужно поставить подпись вот здесь, — сказал он.
Я взяла бумаги и прочитала заголовок:
"Заявление об отказе от претензий по моральному и материальному ущербу".
Что?! Что это значит?
— Ну же, это просто формальность, — сказал адвокат.
Но у меня было плохое предчувствие.
— Я ничего не буду подписывать. И заберите свои деньги, — я сунула ему конверт и направилась в палату. Лучше подожду отца там. Всё расспрошу у него.
Не зря же компания хочет откупиться…
Через полчаса в палату на каталке привезли отца, переложили на кровать и разрешили мне остаться с ним.
Он спал. Такой спокойный. Я взяла его тёплую руку и прижала к своей щеке.
— Как же ты меня напугал…
— Всё хорошо, успокойся, — прошептал отец.
— Господи, папочка, ты проснулся!
— Конечно, проснулся. Куда же я денусь… — улыбнулся он, и на душе у меня стало спокойно.
Теперь всё позади.
Теперь всё будет хорошо…
Мои мысли прерывает стук в дверь, и через секунду входит тот самый адвокат. Только я собираюсь повернуть голову к отцу, как замечаю ещё одну фигуру.
В палату заходит высокий, широкоплечий мужчина. Острые скулы, сжатые в тонкую линию губы, глаза, горящие как пламя, и тёмные, слегка растрёпанные волосы. На нём чёрный костюм, белоснежная рубашка и начищенные до блеска туфли.
Он полностью разворачивается ко мне, и мой взгляд замирает на его лице.
Шрам.
С левой стороны лицо пересекает большой шрам — от самого глаза почти до шеи.
По телу пробегают мурашки… И не только от шрама.
Весь его вид, его присутствие внушают страх, как будто ты стоишь перед хищником, готовым напасть в любой момент.
Кажется, мужчина замечает мою реакцию. Уголки его губ поднимаются, и от этой улыбки кровь стынет в жилах.
— Добрый вечер, Тимур Игоревич, — здоровается отец.
И я понимаю, что это тот самый начальник, который так рьяно решил откупиться от пострадавшего работника.
— Добрый вечер, Владимир. Мне жаль, что так получилось, — его голос бархатистый, тихий и в то же время твёрдый.
— Я сам виноват. Не нужно было… — отец замолкает и смотрит в мою сторону.
Что он скрывает?
— Как случилось, что мой отец покалечился на работе? — уверенно спрашиваю я, глядя на начальника.
Но как только мужчина переводит на меня взгляд, я не могу выдержать его глаз и опускаю голову.
Страх перед ним заставляет задерживать дыхание. Никогда раньше я такого не чувствовала.
— Ваш отец сам расскажет. А сейчас у меня к вам дело. Я хочу оплатить его реабилитацию и все необходимые препараты, — мужчина переводит взгляд на отца.
— Нам не нужны ваши деньги, я уже сказала вашему адвокату, — отвечаю, вставая у кровати, и смотрю на конверт в руках начальника. — Владимир, вы тоже так считаете? — спрашивает он у отца.
— Дочка, выйди. Нам нужно поговорить. Я смотрю на отца и щурюсь, но вижу в его взгляде просьбу и опускаю голову.