Некоторое время понадобилось юноше, чтобы успокоиться, но все-таки он нашел в себе силы и продолжил рассматривать дом. Стены и пол местами потемнел слишком сильно. Это когда-то были пятна крови, в чем сомневаться не приходилось, все-таки Чэнь Мо видел, как именно выглядела комната в тот день. Но его внимание привлекли вовсе не темные отметины, а нечто странное в дальнем углу у старой печи. Подойдя ближе, юноша нагнулся, и подобрал то, что увидеть не ожидал: простой деревянный гребень с гравировкой дракона. Он не был покрыт пылью, не сгнил, не сломался. Он выглядел совершенно новым, как будто бы его только сейчас привезли от мастера и бросили на пол в заброшенном доме. Но это бы тот самый гребень матушки Чэнь Мо!
- Матушка… - тихо выдохнул юноша, - Неужели я нашел хоть какую-то память о тебе?
Он сжал предмет в руке, и прикрыв глаза, улыбнулся. Это не было улыбкой радости, это была маска боли, к которой привык юноша. Он всегда старался держать свои эмоции под контролем. Когда ему было больно, страшно или одиноко. Когда грусть и тоска накатывали на него подобно гигантскому цунами, он учился держать себя в руках. Он давно уже не плакал. Однако теперь, появилась и странная реакция: вместо слез, гримасы злости или грусти на лице юноши появлялась улыбка. И чем сложнее становилось обуздать эмоции, тем ярче улыбался Чэнь Мо. Так что, если бы кто-то в этот момент увидел юношу, он, вероятнее всего, подумал бы, что парень сошел с ума. Радовало только, что еще никто ничего не понял, ведь люди не видели Чэнь Мо в подобном состоянии, а травы говорить не умеют.
Простояв в доме еще некоторое время, юноша огляделся, и спрятав гребень, отправился к захоронению. Там должны были ждать Шэнь Сюэ и глава Сун, но никого на месте не оказалось. Чэнь Мо чувствовал их ауру по близости, потому беспокоиться не стал. Вместо этого, он оглядел безымянные могилы жителей деревни, и в порыве чувств, упав на колени, поклонился им. Кода то это были люди, растившие его. Они терпели его шалости и никогда не ругались. Они учили его жить и любить своих близких. Они учили его почтительности и вежливости. И они искренне заботились о нем.
- Матушка… дядюшки и тетушки… дедушки и бабушки… Я, Чэнь Мо, клянусь своей жизнью, что обязательно найду злодеев, сотворивших с вами подобное, и отомщу им. Я принесу вам в дар их жалкие жизни!
Эти слова он повторял уже не раз, но впервые он говорил их вот так, перед могилами. Он не знал, нужна ли погибшим людям эта месть, или они уже обрели покой в посмертии?! Или, быть может, их души давно переродились в мире? Но сам Чэнь Мо очень хотел найти виновников, ведь он не хотел, чтобы кто-то еще прошел через ту же боль, что и он сам. Он не хотел, чтобы кто-то еще потерял жизнь таким чудовищным способом. Он понимал, за событиями в деревне стоят точно не обычные смертные, а значит кто-то сильный возомнил себя выше обычных людей. Они не считались с их жизнями, а значит, они точно должны за это заплатить своей кровью и своими жизнями.
- Мо, ты здесь? – послышался голос главы Сун.
Юноша поднялся с колен, отряхнулся и обернулся к мужчине. Приметив ученика, Сун Хэ сам направился к нему. Но он был один. Девушки с главой не было.
- Сюэ сейчас у входа в деревню, ждет нас. Ты готов?
- Готов, - кивнул юноша, - Как она?
- Что ж, кажется, ей этот визит дался тяжелее, чем тебе. Как только я привел ее сюда, она начала плакать, и успокоилась совсем не так давно. Хотя, признаюсь, я думал, будет куда хуже, потому я так долго не соглашался на вашу просьбу. Но ты оказался куда более стойким, чем я ожидал.
- Что толку от моих слез? – вздохнул юноша, - Сестрица и так подавлена, если еще и я себя сдержать не смогу, то доставлю главе лишь больше хлопот.
- Ведешь себя совсем как взрослый… Но даже взрослым иногда нужно давать волю эмоциям. Так что, если нужно, я оставлю тебя одного.
- Глава, вы говорите так, словно в своей жизни пережили не мало, - заметил Чэнь Мо, - В таком случае, скажите, эта боль… она когда-то исчезнет?