После того, как ядро божественной энергии в теле человека соберется воедино, наступал новый этап в культивировании, и назывался он Укреплением Души. Чтобы перешагнуть на эту ступень необходимо было разделить получившееся ядро на несколько новых. И от того, сколько частей получится в итоге, зависит, сможет ли он в будущем стать истинным Бессмертным. Самым плохим результатом считалась невозможность разделить «душу». Или деление ее на две-три части. Такой человек считался неспособным к дальнейшему развитию. Четыре-шесть частей – считалось средним результатом. Такой человек вполне мог обрести бессмертие, хотя и с некоторыми трудностями.
Если культиватору удавалось разделить «душу» на семь-десять частей – он считался одаренным от природы. Если частей больше десяти – то это гениальный талант! Но в этом мире разделить Зародыш более чем на десять частей удавалось не многим людям. Одним из таких был сам Божественный Император. Он смог разделить свое ядро на целых семнадцать частей! Но увы, такого результата больше никто добиться не смог. Максимальное количество частей после Императора было тринадцать. Этот человек считался по истине гением, он заслужил не мало славы и почета. Однако с его вознесения в Бессмертные Земли прошло уже четыреста лет, а новых гениев с разделением больше чем на десять частей не было. Но каждая секта год от года ждала, когда появятся новые гении этого мира.
И вот теперь очередь дошла до Чэнь Мо. Разделение божественного ядра – занятием было долгим и болезненным. После Зарождения «душа» становилась частью культиватора, наподобие ядра в его даньтяне. Если повредить ядро, пусть оно и было энергией, человек испытывал вполне физическую боль. С Зародышем было тоже самое, а его приходилось буквально рвать на куски. Те, кто не мог вытерпеть этой боли, не мог быстро продвигаться дальше. Впрочем, именно поэтому многие останавливались на средних значениях, считая, что достижение бессмертия возможно и так, зачем лишний раз мучать себя?
Чэнь Мо, же, был не таким. В течении недели юноша медленно, испытывая нестерпимую боль, отрывал от «души» кусок за куском. Первое разделение далось ему легко, он почти ничего не почувствовал. Второе, третье и четвертое разделение принесли ему не мало дискомфорта, но это не было невыполнимой задачей. Вот только юноша не совсем понял принципа разделения... Он поделил целое на две части. Затем обе части разделил еще на две, получив в общей сложности сразу четыре куска божественной энергии. Затем все четыре кусочка разделил еще на два, получив сразу восемь частей Зародыша. Он не спешил, делал это медленно, но поделив их, он так и не понял, в чем сложность процесса.
Когда юноша начал делить восемь кусочков энергии еще на две части, он, наконец, понял, какую ошибку совершил. Оказалось, что боль приходит не сразу. И поэтому люди просто стараются отрывать по небольшому кусочку от общего. Поэтому у большинства людей после перехода на эту ступень части Зародыша не были равными. И по количеству, чаще всего, они были не четного числа. Так им было проще вынести мучения, способные, судя по всему, даже убить неосторожного культиватора.
Боль накатила на юношу, подобно цунами. Эта мощь едва не стоила ему жизни… Если бы Чэнь Мо не удержался в сознании, он точно бы погиб, ведь незавершенное деление «души» привело бы к взрыву его внутренних энергий. Незавершенное деление делало получившиеся уже части слишком нестабильными, слишком опасными. Юноша знал это. Он понимал и то, что на какое-то время должен был остановиться, но он уже начал рвать восемь частей Зародыша и теперь просто не мог отпустить их.
Он старался сделать последний шаг еще медленнее, чем раньше. Но новые волны боли стали захлестывать его, а потому в какой-то миг надрыв получился слишком быстрым. Благо юноша успел затормозить себя на середине, ведь чем сильнее отрывался кусочек божественной энергии, тем сильнее волна боли приходила после этого. А ведь он рвал сразу восемь частей, а не одну из них. Подождав, пока новые вспышки мучительных ощущений сойдут на нет и немного восстановив дыхание, юноша продолжил рвать кусочки энергии. Стиснув зубы, он терпел все ощущения, что приносили ему его действия.