- «За свой?» - удивился Чэнь Мо, - «Обычно старейшина просит наказание вместо племянника и его суженой, что же в этот раз пошло по-другому? Хотя, если подумать, если он возьмет на себя ответственность за подобные высказывания… что ж, тогда его поступок вполне логичен».
- Старейшина Чжао слишком вежлив, - покачал головой Сун Хэ, - Ученик Чэнь прав, заслуги старейшины перед сектой достойны уважения. Вы всегда заботились о секте, так что слова ваших учеников и без того уже наказание. Однако, что делать с самими учениками? Они не впервые нарушают правила, к тому же сегодня совершили серьезный проступок. Так как нам поступить с ними?
- Проступок и в самом деле серьезный. Если ранее мы могли наказать их перед стеной послушания или переписыванием правил, то сейчас, увы, видно, что это не имеет никакого влияния на них.
- Что же предлагает старейшина?
Чэнь Мо еле сдержался, чтобы не рассмеяться в голос. Слова учеников – наказание? Как бы не так! Настоящее наказание для Чжао Вэя – решить судьбу своих собственных учеников! В том числе и личных. И ведь с таким вежливым спокойствием глава Сун все это сказал, как будто не пытался этим надавить на старейшину, а в самом не хочет ссориться с ним, а потому дает шанс разобраться во всем самостоятельно.
- Глава, у меня лишь два личных ученика, их наказание я уже продумал. Что делать с остальными – я не знаю.
- Что же, ученики в самом деле провинились, - покачал головой Сун Хэ, - И не впервые. Если раньше из уважения к вам я старался быть мягче, сейчас я больше не могу закрыть на происходящее глаза. Я считаю, что поведение этих учеников не достойно нашей секты. А потому, ученикам стоит тихо покинуть нас самостоятельно. Если же они этого не сделают, тогда их проступок предадут всеобщей огласке и подвергнут общему порицанию. Так или иначе, а секту эти ученики все равно покинут.
Таких слов никто не ожидал. Ученики тут же кинулись на колени, принялись рыдать. Они умоляли главу пересмотреть решение, кричали, что они не виноваты, что их заставили. Кто-то особо не отличающийся умом, и вовсе стал кричать обвинения в адрес старейшины Чжао, но их уже никто не слушал. Приказом главы секты, адепты, прибывшие на зов, увели их с поляны, не обращая внимание на истошные вопли и мольбы. Так, остались лишь пострадавшие алхимики, глава, старейшина, Чэнь Мо, и разумеется, барышня Цинь и павлин Чжао. При этом их лица не выражали испуга, они искренне верили, что им вновь все сойдет с рук, однако дальнейшее шокировало даже самого главу:
- Цинь Ци…
- «Он назвал ее по имени?» - не понял Чэнь Мо, - «Не ученицей Цинь?»
- Из уважения к твоей семье я часто закрывал глаза на твои выходки, - вздохнул Чжао Вэй, - Однако, похоже, ты восприняла это на свой счет. Сегодня ты покинешь секту. Я сам объяснюсь с твоим отцом. Тебе здесь больше не место.
- Учитель! – закричала Цинь Ци.
Она была возмущена, и даже не пыталась это скрыть. Она хотела сказать что-то еще, но Чжао Вэй тут же оборвал ее:
- Больше никогда не зови меня учителем. Было ошибкой брать тебя в ученицы.
На поляне повисла тишина. Такого точно никто не мог ожидать. Чжао Вэй всегда был упертым человеком. Его учеников опасались задирать. Все знали, старейшина Зала Мечей всегда прикрывает их дурные поступки, однако в этот раз он решил поступить радикально. Казалось бы, барышню просто отсылают домой, в любящую семью. Но на деле – это было в самом деле жестокое наказание. Барышне Цинь прочили хорошую жизнь именно из-за обучения в секте Нефритовой Воды, но теперь ее выгнали. Это было позором для нее. А ведь в ее семье есть еще братья и сестры… Кажется, беззаботные деньки Цинь Ци в скором превратятся в настоящий ад. Чэнь Мо даже стало немного жаль ее. Совсем чуть-чуть.
- Чжао Лю! Что за дела?! – в приступе истерики закричала барышня, - Почему ты просто стоишь и молчишь?! Ты же мой жених!
- Дядя… - робко позвал павлин.
- Какой я тебе дядя?! – серьезно разозлился Чжао Вэй, - Здесь тебе не поместье семьи Чжао, здесь секта Нефритовой Воды. А я твой учитель и старейшина, так как ты смеешь звать меня столь не почтительно?! Или ты считаешь, что все произошедшее сойдет тебе с рук?! Если бы не предстоящий экзамен ты бы сегодня так же отправился домой!
- Но дя… учитель! Как же так? Что я сделал такого…
- Ты еще смеешь спрашивать об этом?! – тут старейшина не стерпел и выдал своему же племяннику такую пощечину, что у павлина моментально кровь полилась и из носа, и изо рта.
Кажется, Чжао Лю никто и никогда из родных не бил, а иначе, почему он так и застыл, не в силах что-то сказать или сделать? От пощечины его голова повернулась в бок, но теперь он не смел даже вновь посмотреть на старейшину, так и застыл, смотря в сторону. Увиденное на столько потрясло Чэнь Мо, что он и сам не знал, куда отвести свой взгляд. Павлин, наконец-то, получает по заслугам, но от чего-то юноше показалось это слишком уж жестоким. В конце концов все в секте знали: у старейшины Чжао весьма тяжелая рука.