Тьма, темная, неотвратимая и безжалостная снова вторглась в наш мир. И на этот раз она походила на неизлечимую болезнь, которая пожирала все на своем пути.
Земля безвозвратно умирала. Природа увядала. Облака все больше истончались, теряя краски. Черные тени тянулись далеко вперёд, охватывая новые территории, а вместе с ними и все живое.
С каждым днем ситуация лишь усугублялась, а все, что так или иначе было применено, не помогало: ни древние артефакты, ни лучшие в стране маги, ни мудрецы, ни талмуды, написанные столетиями назад, ни редкостные предметы, наделенные силой и хранящиеся в сокровищнице самого правителя…
Все было без толку.
Эта червоточина, прорвавшаяся в наш мир, прогрессировала. Причём с такой силой, словно от каждой новой попытки уничтожить её, она становилась лишь сильнее. И только я могла остановить это. Потому что все знали негласную истину: «Лишь свет способен изгнать наступившую темноту». Но никто не знал её обратной стороны, в которой говорилось, что:
«Свет и тьма неделимы. Прикоснувшись к одному, прикоснешься к другому. Лишь избавившись от света, можно уничтожишь бегущие за ним тени».
Этот рассказ удивил меня, но не застал врасплох, как тот факт, что все это время мой брат был одним из тех, кто вечно висел на волоске, не просто патрулируя опасную зараженную местность, но и спасая тех, кто нуждался в помощи.
Тогда что на счет Кайдана? Он тоже был одним из них? Тоже был одним из избранных, посвященных в тайну, несущую смерть?..
«Падение мира – это лишь начало…» – вдруг послышался едва уловимый шепот, раздавшийся в моих мыслях, словно чужое присутствие бессовестным образом вторглось в них.
– Что ж, раз вы согласны помочь нам, то с завтрашнего дня у вас начнутся персональные тренировки. Ваш наставник научит вас всему необходимому, чтобы в нужный момент вы смогли приручить свою силу и использовать её правильно, во благо империи и…всего живого.
Это многое меняет.
Из обычной студентки я вдруг превратилась в символ надежды. И этот груз ответственности, неожиданно возложенный на мои плечи, совершенно не тяготил меня. Наверное, потому что в глубине души я всегда хотела сделать нечто значимое и стать той, кто перевернет сложившиеся устои. Конечно, все вышло несколько иначе. Это было куда более безрассудно и…опасно. Но я не могла поступить по-другому. Моя судьба была предопределена еще с рождения. В тот самый миг, когда в моих генах возродился дар богини света – Матери всего живого…
– Что ж, я буду следить за вашими успехами и помогать всем по мере своих возможностей. Идите и наберитесь сил: работа предстоит сложная.
Я кивнула, мысленно готовясь к тому, что меня ожидало впереди, и поднялась с места, когда господин Брэйтон неожиданно добавил:
– И, госпожа Онилл, что бы ни случилось, берегите себя.
Одарив мужчину понимающим взглядом, я попрощалась, поклонившись, и вышла из кабинета.
Моя жизнь перестала быть прежней. Я и помыслить не могла, каким в итоге окажется мое будущее.
Похоже, выражение моего лица было настолько отрешенным, что вечно угрюмая помощница ректора неожиданно спросила:
– Сильно досталось, да?
Я даже моргнула от удивления. А затем улыбнулась, пожав плечами, и сказала лишь:
– Судьба никого не щадит.
Женщина задумчиво склонила голову набок, затем кивнула, легко с мной соглашаясь, и вдруг добавила:
– Но она всегда прокладывает только ту дорожку, которая нам под стать.
– Спасибо вам, – искренне сказала я, а затем покинула приемную ректора.
Шейдан ждал меня снаружи, и как только я появилась, подскочил с места. Мы двинулись прямо по коридору.
– Ну, что он сказал? Сильно зверствовал?
– А он может? – удивлённо произнесла я, взглянув на брата; почему-то мне казалось, что вывести из себя этого мужчину просто невозможно.
Дан весело хмыкнул, сказав:
– Может. Уж поверь мне.
– Но мне все труднее это делать.
– О чем ты?
– О том, что тебе есть что мне рассказать.
Он вдруг замолчал, кажется, начиная понимать. После чего все же решился сказать: