– Никс… – тихий шепот, подобный ветру, слетел с его губ, а затем он кинулся вперёд, рухнув на колени прямо перед своей сестрой.
Его руки в спешке начали прощупывать её тело на манер смертельных ранений, чтобы, выявив причину, можно было все исправить. С хаотичным беспокойством он коснулся слабой голубой жилки на её шее, а затем замер, боясь пошевелиться.
Я видел, как он сглотнул, а после заторможенно моргнул, словно все ещё пытался сопоставить факты, которые были прямо перед ним. Как испуганно вздрогнули его пальцы, когда он повторно попытался нащупать пульс, и как неуловимая тень пронеслась мимо нас, опутав своим замогильным холодом. В тот миг он, наконец, понял, что произошло.
Дан резко замотал головой, коснувшись лица сестры.
– Этого не может быть… – глухо прошептал он, в то время как мой взгляд неотрывно блуждал по её лицу, по светлой, нетронутой загаром коже, по каждой приступающей венке, пересохшим губам. Её тело медленно остывало.
Она таяла у меня на глазах.
Словно несбыточная мечта.
Словно звезды, затерявшиеся в сумраке.
Словно прощающаяся душа…
– Как…Как это случилось?! Почему она…почему она лежит здесь? Что произошло?!
Он толкнул меня в плечо, но я не сдвинулся с места. Лишь поднял на него остекленевшие глаза и сказал то, что знал и так:
– Тьма всегда берет свое. Плата – неизменная данность для того, кто хоть как-либо использует её. Лайникс уничтожила эту тьму, а та безжалостно уничтожила её сердце. Она умерла, Дан.
Я сглотнул и снова повторил, будто и сам все ещё пытался поверить в это:
– Она умерла.
В его глазах появились слезы.
– И ты ничего не сделал?! Ты знал и ничего не сделал?!
– Ты тоже знал. Но позволь напомнить, – почувствовав нарастающую ярость, едва сдерживаясь, сказал я сквозь стиснутые зубы, – именно ты позволил ей сделать этот выбор.
– Я не мог иначе! Ты же знаешь её! Но ты…
Слезы потекли по его щекам. И как это бывало в детстве, он даже не пытался остановить их, чтобы скрыть свою слабость. Потому что считал это проявлением человечности. Он прекрасно умел сдерживать чувства, но если уж они вырывались наружу, то не подавлял их, а давал им волю, проживая достойно каждую эмоцию.
Мой взгляд снова упал на умиротворённое лицо Лайникс. И сердце в груди болезненно сжалось. Поднимающийся жар медленно опалял кожу: моя темная сущность бесновалась. И я едва ли мог сдержать её, чтобы в приступе безудержного горя не превратить это место и всех, кто здесь находился, в адскую яму.
Меня останавливал лишь тот факт, что он был прав.
Я не уберег ее.
Все это время я просто оставался в стороне, несмотря на чувства, которые испытывал к ней на протяжении стольких лет.
Я поцеловал её, а затем трусливо отступил, сделав не один, а сразу несколько шагов назад.
А теперь…я чувствовал влагу, стекающую по моим щекам. Я не знал, что такое слезы и что может их вызвать, заставив потерять контроль над своими чувствами настолько. Но лишь до этого момента, когда я вдруг осознал собственную слабость по-настоящему.
Все это время я упорно закрывал глаза на то, что было единственно важным для меня. И лишь потеряв, я, наконец, смог понять, как сильно ошибался и как поддался собственному страху, прикрываясь ложными постулатами.
– Ты…плачешь? Кай, черт, ты реально плачешь?
Забавно.
Я даже усмехнулся. Зло, раздраженно и совершенно отчаянно. В каждом отзвуке угадывались ломаные и кривые, наполненные болью и самоистязанием.
Я не чувствовал, каково это, когда слабость вырывается наружу, когда чувства превращаются в хрустальные капли и обличают все твои страхи, переживания и пороки. До определенного момента я и правда не знал, что способен на какие-либо чувства, пока не повстречал взбалмошную сумасшедшую девчонку.
В тот момент я не знал, кем она станет для меня. Но уже тогда, взглянув в её испуганные глаза, мое сердце забилось так, как никогда не позволяло себе до этого, заставив на мгновение подумать о том, что она способна перевернуть весь мой мир.
Между нами повисло молчание: оно было липким, холодным и удушающим. Растерянность, отрицание и в то же время неизбежность преследовали нас, заставляя терять отголоски реальности.
«Что теперь делать?» – этот вопрос неумолимо читался во взгляде каждого, в то время как со стороны доносились победные торжествующие голоса.
– Мне кажется, что это сон. Просто глупый, ничего не значащий кошмар, – неожиданно тихо проговорил Дан, продолжая удерживать Лайникс за руку, едва касаясь тонких пальцев, чтобы все ещё ощущать её присутствие рядом.