– Странно, что я вообще не задумывалась о подобных проблемах. Что с этим местом не так, корень меня раздери!
– «Темный страж». Название говорит само за себя.
– Да-да, – раздраженно произнесла я, махнув рукой, – здесь нет места слабым.
Моя соседка утвердительно кивнула. После чего спросила:
– Ты уверена, что в порядке? Точно не надо в медчасть?
– Это всего лишь царапины, – все ещё чувствуя бурлящую внутри злость, резче, чем следовало бы, произнесла я, когда мы снова сдвинулись с места. – Только теперь мне надо в общежитие. Не идти же на пары в таком виде.
– Мне пойти с тобой?
– Нет. Я сама справлюсь, спасибо, – улыбнувшись уголками губ, тут же произнесла, не желая лишний раз доставлять девушке неудобства.
Салли неуверенно кивнула, словно все ещё сомневалась в моей дееспособности. Но не настаивала, что мне в ней очень нравилось.
– Тогда увидимся.
Мы распрощались. Я направилась в сторону выхода, думая о том, чтобы не столкнуться с Даном. Оправдываться совершенно не хотелось. Как и предстать в таком…ошеломительном виде. Ведь тогда незамедлительно последует что-то вроде: «А я же говорил!» или «Все указывает на то, что тебе здесь не место». Однако Духи посмеялись надо мной сверх меры, потому что хуже братца мог быть только…Кайдан.
Мы столкнулись на гравийной дорожке, прилегающей к корпусам. И, как назло, сейчас здесь никого.
В отличие от меня, он не был удивлен. Однако стоило окинуть мою фигуру незначительным взглядом – черты его лица на мгновение дрогнули. Правда, эта участливая вспышка оказалось такой мимолетной, что я даже начала сомневаться, не померещилось ли мне?
– Что случилось?
Я не ответила, продолжив молча идти дальше и смотреть куда угодно, только не в его сторону. Наша ссора все ещё отдавалась тупой болью в сердце. А его слова не выходили из головы все утро. Только вот если Дана это останавливало, его – никогда.
Я не поняла в какой момент его пальцы успели сомкнуться на моем запястье, но уже в следующее мгновение он заставил меня посмотреть на себя. Его глаза неотрывно наблюдали за мной, вгоняя в растерянность ещё больше.
– В последний раз спрашиваю: что случилось?
– В последний раз повторяю: отстань от меня.
– Онилл, – лёгкие, едва рычащие нотки.
– Тай, – упрямая и издевательская интонация от меня.
Мы сверлили друг друга взглядом. И я солгу, если скажу, что мое сердце не дрогнуло, забившись в припадочных конвульсиях, и не превратилось в бесхребетное желе.
Его глаза.
Они чертовски красивые.
А губы?
Боже, когда он так сжимал свои пухлые губы, то меня охватывала мелкая дрожь.
Словно почувствовав это, он вдруг резко отступил. Тепло его пальцев в мгновение исчезло, заставив легкий холодок пробежать по коже.
– Ты ведешь себя как ребенок, – холодно сказал он, заставив ещё не утихшую ярость вспыхнуть с новой силой.
Только на этот раз я не стала спорить. Вместо этого произнесла:
– Тем более, нам больше не о чем говорить.
Я развернулась и продолжила начатый путь. Он не окликнул меня. Не остановил. Вместо этого бросил лишь: «Как знаешь» и, точно так же развернувшись, ушел в противоположную сторону. Словно ему действительно плевать, а все эти мнимые переживания и банальные вопросы лишь от того, что он лучший друг моего брата.
Ненавижу!
Разве можно быть таким…таким…
– Просто нет слов! – запальчиво произнесла вслух и ещё долго ругалась после. До тех пор, пока, наконец, не пришла в комнату и, скинув одежду, предварительно обработав раны, не переоделась в новый комплект формы, чтобы успеть на следующую пару.
Меня заботило столько вещей одновременно, что голова шла кругом. Однако первостепенной была та, что в настоящий момент заботила больше всех.
Спецкурс.
Куда меня распределят?
К кому я попаду?
И…что меня ждёт?..
Глава 9
Мирвы
Удача все же снизошла до меня: я успела забежать в аудиторию прямо перед тем, как в неё зашел профессор.
Первые три пары прошли хорошо. Это были обычные среднестатистические предметы, которые, в принципе, есть везде. Вычислительная арифметика. Аливийский язык, считающийся международным и преимущественно одним из самых распространенных, и феотерия, предполагающая изучение существующих форм материи и природных явлений, помноженное на бесчисленные задачки и формулы. Считается, что именно феотерия больше всего раскрывает аспекты взаимодействия с природой. А та, как известно, является первоосновой, заключая в себе не просто материальные субъекты, но и особую оболочку, состоящую из энергии – энергии всего живого или «сатэм мор», как говорили некоторые ученые, что означало «живую сотканную душу».