Мои ощущения тут же обострились. Кинжал, зажатый в руке, стал восприниматься иначе. Я чувствовала его: не как бездушный предмет для защиты и нападения, а как одушевленное существо – продолжение меня самой. Один незначительный взмах рукой, и кинжал с легкостью предугадывал мои желания. Тогда они превращались в действия: быстрые и сконцентрированные.
Без лишних усилий демон проделал все то же самое. Хотя мои заученные движения и не шли ни в какое сравнение с его эффектной подачей. Но стоило нам оказаться друг напротив друга, все лишние мысли испарились, оставляя место лишь инстинктам и первозданной магии.
Все дальнейшие действия больше походили на танец. Мы то отдалялись, то приближались. Кружили по кругу и плавно переступили по диагонали. Совершали резкие выпады, а затем стремительно отступали. Но чтобы совершить хотя бы один небольшой захват и применить оружие, требовалось, как минимум, подойти друг к другу на расстоянии вытянутой руки. Однако подойти к демону было трудно. А со своей стороны нападать на меня он не спешил. Поэтому в какой-то момент мне даже стало обидно: неприятное чувство кольнуло где-то изнутри.
– Так и будешь стоять на месте?
Моя атака снова потерпела неудачу, потому что он ловко увернулся, перехватив мою руку.
Потянув меня на себя, он едва слышно прошептал:
– Не хочу причинять тебе боль.
Признаюсь: на мгновение сердце замерло, дыхание перехватило. Но затем я усмехнулась, сказав:
– Не ты ли однажды мне говорил, что слабость – удел неудачников.
Он прищурился: то ли зло, то ли задумчиво. Прошелся по мне оценивающим взглядом, словно примерялся к чему-то, а затем кивнул, спешно отпустив мою руку.
Я отступила, стараясь отдышаться. Но он напал тогда, когда я ожидала этого меньше всего!
Похоже, мои слова возымели неплохой эффект. Вопрос лишь в том: в какую сторону?!
«Это что, очередное завуалированное признание? Или желаемый мираж, выданный за действительность?» – мелькнуло на задворках сознания, когда я пригнулась, успев уйти от атаки почти в последний момент.
Но этого оказалось недостаточно. Потому что за выпадом последовала подсечка, заставив упасть меня на спину. Сверкающий тьмой кинжал навис надо мной, словно топор палача над осужденным в день его казни.
Болезненный вздох сорвался с губ. Затылок едва ломило. Но я заглянула в его глаза, которые оказались так близко, что сердце в очередной раз зашлось в бешеном ритме, и, превозмогая боль от удара, насмешливо спросила:
– Выходит, ты лгал мне?
Он едва склонился вперёд. Так, чтобы наши глаза оказались на одном уровне, а горячее дыхание слилось воедино.
– Я хотел узнать…смогу ли побороть эту слабость.
Последнее слово казалось шепотом, летящим сквозь туманные грани.
– Тогда, видимо, я знаю ответ.
Он удивлённо изогнул бровь. В глазах вспыхнула насмешка. А затем я со всей силы ударила его в грудь рукоятью кинжала, заставив оступиться. После чего сделала ответную подсечку и, изловчившись, выполнила захват. Одной рукой я обнимала его за плечи, крепко прижимая к своей груди, едва сдавливая ключицы, а другой – приставила свой маленький «палач» к его шее.
Улыбнувшись уголками губ, едва слышно я произнесла известный нам обоим ответ:
– Нет. Иначе ты бы уже давно вонзил мне этот кинжал в сердце.
Образно, конечно. И он понимал это. Но как игровой момент…
– Онилл! Совсем неплохо! – на этот раз куда более искренне похвалил меня Илай Койл, и я не удержалась от того, чтобы не растянуться в самодовольной улыбке.
Я ужасно собой гордилась!
Но, похоже, Кайдан не собирался так просто уступать мне: уже в следующую секунду мы поменялись местами. На этот раз жертвой стала я. И теперь именно его острие кинжала касалось моей шеи, едва щекоча кожу.
– А так? – насмешливо произнес он, едва коснувшись губами уха.
Сердце едва не остановилось. Кожа покрылась предательскими мурашками. Аромат его кожи, смешавшийся с запахом пота, впивался в ноздри, заставляя тело плавиться, как мороженое. Я чувствовала себя как никогда комфортно, уютно и ужасно…неудовлетворенно.
Я хмыкнула и, сглотнув, была вынуждена признать:
– Один/один, Тай.
Он неожиданно усилил напор, и острый наконечник лезвия едва царапнул кожу с левой стороны, заставив сердце подпрыгнуть от нахлынувших чувств. Хватило бы одного незначительно мгновения, чтобы поменять угол и слегка рассечь кожу до появившейся первой капли крови. Но он отвел свое оружие, прежде чем оно смогло бы нанести мне какой-либо вред. После чего отпустил, освободив из захвата.