Я взглянула на фигурку в виде садовника, сажающего цветы. Ещё один бутон полностью раскрылся. Время перевалило за полночь. Но я не могла уснуть – слишком много мыслей, ведь…
Завтра все изменится.
Завтра моя жизнь поменяет ориентир.
Завтра я окончательно стану взрослой.
Тяжело вздохнув, я уставилась в потолок и, в конце концов, не выдержав, откинула одеяло в сторону, ступив босыми ногами на пол. Мой путь лежал в сторону столовой. Стакан лимонной воды с ложкой меда и мятой всегда помогал уснуть, когда я чувствовала себя беспокойно. Поэтому сейчас, когда в душе царило столько волнений, он просто жизненно необходим.
Гладкий мрамор приятно холодил кожу. Запах лаванды, блуждающий в комнатах, щекотал ноздри. Это был любимый аромат Айви. Тени опутывали каждый уголок дома: лестницу, мебель, окна и даже цветы в горшках. Но я больше не боялась их. По крайней мере, не так, как раньше. Теперь я привыкла смотреть страху в глаза. Иначе вряд ли смогла бы поступить в АТС. Прогулка по дому посреди ночи теперь не казалась чем-то абсурдным и до ужаса глупым. В этом было даже какое-то очарование. Лишь ты и безмолвные тени…
Довольно быстро преодолев лестницу, я оказалась в гостиной. После чего перешла в столовую. Лимон и мята тут же оказались на столике. А вот за стаканом пришлось тянуться, поскольку некоторые полки были слишком высокими. Даже для меня. Но все снова вышло из-под контроля. Моя неуклюжесть в очередной раз сыграла со мной злую шутку. Потому что когда пальцы коснулась холодного стекла, потянув его на себя, то каким-то образом умудрились неловко соскользнуть в сторону. И, естественно, стакан дрогнул, а затем стремительно качнулся вперёд.
«Проклятье!» – первое, что пришло мне в голову, прежде чем эта штуковина основательно бы ударила по ней. Временами я действительно могла не справляться с самыми обыкновенными, на первый взгляд вещами.
Однако подумать об этом не представилось возможности. Все произошло слишком быстро. И когда я действительно приготовилась к удару, успев лишь инстинктивно прикрыть голову руками, то знакомые нотки сандала, жгучего перца и…пленительной корицы неожиданно возникли в воздухе. Тогда я заметила, что стакан на мгновение повис в воздухе, остановившись в сантиметре от моей головы, а после плавно спикировал вниз, оказавшись рядом с заготовками.
Я глубоко вздохнула, стараясь унять охватившее меня волнение. И прежде чем успела обернуться, он спросил своим мягким и в то же время глубоким, словно зов ветров и непокорных гор, голосом:
– Что ты делаешь в темноте, Лайникс?
Я сглотнула. По телу побежали мелкие мурашки, заставив всколыхнуться каждую клеточку. А затем осторожно перевела дыхание. Подобные «неожиданности» меня давно не пугали. Ведь я знала, что он мог перемещаться куда угодно по своему желанию. Такова часть дарованных ему способностей. К тому же империя, в которой проживали самые разнообразные существа, предполагала вещи и пострашнее, куда более невероятные и немыслимые.
Наконец, найдя в себе силы, я обернулась и в этот же момент встретилась с ним взглядом. Он оказался так близко, что я легко смогла разглядеть темные вкрапления в его аметистовых глазах.
– Кайдан, – не удержавшись, выдохнула я. Но мой голос стал спусковым крючком, который заставил его отступить назад; он снова делал это: возводил стену между нами, пробить которую было невозможно. По крайней мере, за все это время мне так и не удалось это сделать.
Собравшись с мыслями, я тут же произнесла:
– Что ты здесь делаешь?
– Надо было отдать кое-что твоему брату.
– Так поздно? Вы же увидитесь завтра.
– Я прибуду в академию позже.
– Н-но…
– Слишком много вопросов, – как всегда, строго обозначил границы. И я замолкла, взглянув на него исподлобья. – Слышал, ты поступила в АТС? – после некоторого молчания, все же произнес он.
Я лишь коротко кивнула.
– Зачем?
– Просто захотела.
– Это не то место, которое можно хотеть без веских на то причин. Поэтому повторяю вопрос: зачем ты сделала это, Онилл?
– Шейдан тебя послал? – Я по-настоящему разозлилась, даже поддалась вперёд.
– Причём тут он?
– Ты ничего не делаешь без его ведома.
Он поморщился, словно я обидела его или же сказала нечто неприятное. Но эти слова были правдой. Они всегда были неразлучны. Ещё с детства. И я всегда завидовала такой крепкой дружбе. Но…
– В чем дело, Никс?
Он не подошел ближе. Наоборот. Казалось, сделал ещё один незначительный шаг назад. А может быть, в ночных тенях мне лишь померещилось. Так или иначе, выражение его лица по-прежнему оставалось непроницаемым. И это ужасно выводило меня из себя, поскольку было трудно предугадать, что он думал, когда оказывался рядом со мной. Поэтому, коротко усмехнувшись, в отместку произнесла: